Я видела, как поднимаются ее стены, видела, как напрягается ее тело, как сжимается рот в тонкую линию. Она готовилась к конфронтации, и, если бы я пришла сюда, чтобы забрать его у нее, она бы устроила драку. Я подавила улыбку. Она действительно стала настоящей матерью этому бедному ребенку. В моих ушах звенел мой разговор с Киарой, о том, как быстро она почувствовала себя матерью Алессио, и я могла сказать, что то же самое было и с Авророй, даже если их истории сильно отличались. Аврора не была готова к появлению ребенка. Она сама только шагнула во взрослую жизнь, с которой ей нужно было разбираться, но отложила это на потом и сделала Баттисту центром своей жизни.

— Невио хочет быть отцом Баттисты. Он все еще на долгом пути. Сегодняшний день доказал это. Но я хочу, чтобы ты знала, что даже если связь Невио с его сыном укрепится, это не изменит того факта, что ты мать Баттисты. Никто в моей семье никогда бы не подумал отобрать у тебя мальчика. Я хочу, чтобы Невио виделся со своим сыном, но, если вы с ним не станете вместе жить, я бы никогда не предложила, чтобы Баттиста остался с ним. Мальчик всегда должен жить с тобой, как он жил с тех пор, как Невио отдал его тебе. Мы с Римо согласны в этом, поэтому, пожалуйста, не беспокойся, что кто-нибудь усомнится в твоих правах на этого ребенка.

Аврора уставилась на меня и с трудом сглотнула. Она коротко кивнула, затем подошла к скамейке и опустилась на нее. Она уткнулась лицом в полотенце, и ее плечи затряслись, когда она разразилась рыданиями.

Я бросилась к ней, присела рядом и обняла ее одной рукой.

— Мне жаль, что все это с такой тяжестью легло на тебя. Я думала, ты знаешь, что Римо никогда не отберет у тебя Баттисту.

Аврора вытерла лицо полотенцем, затем посмотрела на меня опухшими глазами.

— Он Фальконе. На бумаге и кровью.

— Но сердцем он твой, — тихо сказала я. — Я с радостью стану его бабушкой, даже если мне все еще трудно смириться с тем, что я достаточно молода, чтобы быть ею.

Особенно с учетом того, что я пыталась в ближайшее время выносить ребенка для Греты.

Аврора рассмеялась вместе со мной.

— Ты так не выглядишь, если тебя это утешит.

Я вздохнула.

— Я знаю, у тебя, вероятно, нет причин верить в это, но Невио любит тебя. Я вижу это в его глазах, и даже если мне, вероятно, не стоит говорить с тобой об этом, он признался мне в этом, когда вернулся. Я знаю, что с ним справляются не все. Я знаю, что у него много недостатков. Я знаю, что в глазах многих людей он безнадежен, но таким же был и его отец. В глазах большинства людей он остается таким. Какое-то время я ненавидела его, потом ненавидела и любила, потом хотела только ненавидеть, но в конце концов я просто полюбила его. Это не всегда было легко, но я никогда не жалела, что стала женой Римо или приняла его любовь, и о том, кем он был и всегда будет.

— Честно говоря, я никогда не могла понять, как ты простила ему свое похищение.

Я рассмеялась.

— Я тоже не всегда это понимаю, но я сделала это, и не только из-за Невио и Греты. Это трудно объяснить, но я думаю, что любовь есть всегда. Я знаю, что Невио тоже причинил тебе боль, даже если и не знаю, что именно он сделал, и я не говорю тебе прощать его. Я просто прошу тебя прислушаться к своему сердцу. Я знаю, что ты тот человек, который нужен Невио. Я знаю, что присутствие тебя и Баттисты в его жизни помогло бы ему стать еще лучшей версией самого себя. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не буду винить тебя, если ты не захочешь или не сможешь дать ему еще один шанс.

Я встала и сжала плечо Авроры.

— Спокойной ночи. — Я повернулась и ушла. Я сказала то, что хотела сказать, и теперь все зависело от нее. Я не была уверена, что Аврора даст Невио еще один шанс.

Римо был в постели, когда я вошла в спальню. При виде меня выражение его лица стало озабоченным.

— Надеюсь, Невио не сделал ничего такого, что вызвало этот взгляд.

Он был зол. Он никогда не понимал, почему Невио ушел. По его мнению, Невио должен был усерднее бороться, чтобы сохранить контроль и взять на себя ответственность. То, что Баттиста настороженно относился к Невио, снова пробудило в нем гнев.

— Я разговаривала с Авророй.

— Я надеюсь, ты не пыталась уговорить ее простить нашего сына. Потому что я не уверен, что он снова не облажается.

Я строго посмотрела на него, переодеваясь в ночную рубашку.

— Он не сделает этого, Римо. Я разговаривала с ним. Он полон решимости вернуть ее, стать отцом для Баттисты, взять на себя больше обязанностей в Каморре.

— Просто ему потребовался год. Год, который он не сможет вернуть своему сыну. Я всегда сожалел, что не смог испытать многое с близнецами, а он сам упустил этот шанс.

— Он сделал это, но я думаю, что он сделал это из чувства ответственности. Он знал, что находится на пороге чего-то плохого, и не хотел, чтобы это повлияло на Баттисту и Аврору.

— Он и я, все мы, мужчины Фальконе, всегда потенциально находимся на грани чего-то плохого. Это у нас в крови, в нашей природе. Он не может всегда убегать. Ему придется встретиться лицом к лицу со своими демонами и обуздать их.

ГЛАВА 41 Фабиано