Я завел двигатель и тронулся с места прежде, чем Лука успел передумать, и, разумеется, черный лимузин поехал за нами.

– Как насчет того, чтобы сбежать от охранников? – закричал я.

Марселла засмеялась.

– Я согласна.

Я нажал на педаль газа, завиляв между машинами так, чтобы телохранители не могли нас преследовать. Спустя десять минут я убедился, что мы оторвались.

Я сосредоточился на том, что беспокоило меня с самого начала: подол платья Марселлы продолжал вздыматься.

В результате он мог запутаться в шинах. Я подъехал к обочине. Мой взгляд скользнул по обнаженной ноге Белоснежки.

– Твое платье – чертова проблема.

– Ты прав, – сказала она, озираясь по сторонам.

Здесь, в Гринвиче, улицы были пустынными, и папарацци однозначно не вели на нас охоту. Марселла медленно расстегнула молнию, и платье соскользнуло к ее ногам. Она стояла передо в одних лишь туфлях и в крошечных стрингах.

Взяв платье, она шагнула ко мне.

– Холодает. Одолжишь кожаную куртку?

Я бы отдал ей все, что бы она ни попросила в тот момент. Когда я увидел ее в своей куртке, меня охватило сильное чувство собственничества и желание защитить Белоснежку. Пусть Марселла и заслуживала кого-то лучше, чем я, но я никогда ее не отпущу. Я хотел быть с ней, жаждал быть первым, кто поцелует эти сочные губы утром, и последним, кто поцелует их перед сном.

Марселла поправила куртку на своих изящных плечах и села на байк позади меня. Прижала обнаженные ноги к моим, и, может, это был лишь плод моего воображения, но я чувствовал, как ее киска обдавала теплом мою спину сквозь ткань одежды.

– Никогда бы не подумал, что однажды избалованная принцесса станет моей старушкой.

– Мэддокс, – проговорила она опасно сладким голосом. – Если ты снова назовешь меня старушкой, ночью задушу тебя подушкой.

Я ухмыльнулся.

– Держись крепче, – сказал я. И понял, куда хочу ее отвезти. В одно место, где я бывал пару раз за последние несколько недель.

Спустя пять минут мы подъехали к пристани, которая вела к Литл-Айленду – искусственному острову на столбах в форме тюльпанов с прекрасным видом на Нью-Йорк и реку Гудзон. В это время он уже закрыт, поэтому мы будем одни.

Я остановился прямо перед воротами и слез с байка.

– Подожди секунду. – Я вламывался в парк и раньше, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы перелезть через забор, обмануть систему безопасности и отпереть ворота.

Марселла открыла визор шлема, одобряюще улыбнувшись. Черт. Увидев ее с раздвинутыми ногами на мотоцикле, в кожаной куртке, едва прикрывавшей грудь, узрев ее соблазнительный плоский живот и крошечные стринги, я чуть не потерял самообладание. Я поспешил к ней, и мы поехали по пандусу на Литл-Айленд.

Было темно, только фонари, прикрепленные к перилам, озаряли территорию мягким светом. В часы работы после заката также освещались дорожки и некоторые деревья. Сейчас же основным источником света для нас служили огни города.

Байк лавировал на тропинке, ведущей к самой высокой точке маленького острова. Отсюда открывался лучший вид на город и реку, и на участке никогда на было суеты, царившей на пирсе.

Я затормозил, Марселла слезла с мотоцикла, лишив меня тепла. Она с любопытством огляделась. В серебристом лунном свете ее кожа казалась почти прозрачной. Ее соски затвердели, темно-красные пики, которые я хотел потрогать и пососать.

Она улыбнулась.

– Никогда не была здесь раньше. Откуда ты знаешь про парк, если живешь в городе совсем недавно?

– В последнее время у меня обнаружилось много свободного времени по ночам. Знакомство с городом было лучшим вариантом. Зачем сидеть в одиночестве в квартире?

Марселла задумчиво посмотрела на меня.

– Скучаешь по байкерской семье?

– Я скучаю по компании, смеху и шуму. Тишина – не для меня.

– Ты найдешь друзей в Семье. Вы с Гроулом хорошо ладите, и с Витиелло потихоньку тоже.

Я примчался сюда не для того, чтобы обсуждать свою одинокую задницу. Я хотел побыть с Марселлой.

– Но теперь я с тобой, – тихо сказал я и подошел к ней. Я просунул руки под куртку, мои мозолистые ладони буквально поклонялись шелковой коже Марселлы.

Она была богиней. Жестокая, как Гера, и прекрасная, как Афродита. Я бы последовал за ней в ад, если бы она попросила. Я уже был на полпути к преисподней после того, как убил ради нее дядю.

Она не остановила меня, когда я обхватил руками ее грудь. Я подавил стон, когда почувствовал, как ее соски еще сильнее затвердели под моими ладонями. Веки Марселлы затрепетали, тело еле уловимо отвечало на мои прикосновения. Я чувствовал, как дрожь пробегает по ней, точно зная, что это не от холода. Я потер большими пальцами ее чувствительные соски, затем опустил голову, чтобы захватить один губами.

Марселла издала стон – вот и все, что мне пока было нужно.

Я обводил языком ее комочек, скользя руками по бокам Марселлы. Затем обхватил ее упругий зад ладонями и крепко сжал.

– Черт. Я истосковался по твоему вкусу.