– Я пришел с миром, Гроул. Почему бы тебе не показать ротвейлеров, которых я спас? Я бы хотел поздороваться с ними.

Подозрение на физиономии Гроула сразу же сменилось на интерес.

– Им лучше, но ротвейлер с зараженной раной на боку до сих пор слаб, и обе собаки плохо едят, медленно набирают вес.

Марселла посмотрела на меня с пониманием. Она достаточно умна и сообразила, что я упомянул о животных с целью добиться расположения Гроула. Он слишком сильно их любил, чтобы упустить возможность поговорить о спасенных собаках.

– Идите за мной. Я держу их отдельно. Твои ротвейлеры взбесились, когда увидели остальных, – продолжал Гроул.

Я почти развеял сомнения Гроула на свой счет, но не знал, получится ли у меня так с другими людьми Луки, а особенно с семьей Марселлы. Тем не менее сегодня я двигался в правильном направлении.

Я переплел наши с Марселлой пальцы. Теперь она позволила проявить чувства на публике, хоть той в принципе и не было.

Ротвейлер покрупнее устроился на огромной лежанке, его бок был перевязан. Вторая собака подбежала к нам и посмотрела с любопытством. Никто не выглядел агрессивно. Я погладил ее, прежде чем мы перешли к клетке, где находилась Сантана, которая бросилась на решетку, едва заметила Белоснежку.

– Она скучала по тебе.

Марселла улыбнулась и открыла клетку, выпуская Сантану. Собака быстро обнюхала меня, а затем запрыгала у ног Белоснежки.

Марселла схватила поводок и надела его на Сантану.

– Как насчет того, чтобы прогуляться? Ей нужно привыкнуть к поводку, – сказала Марселла.

Сантана явно не в восторге помотала головой, кусая поводок.

– В прошлом это всегда означало собачьи бои. Думаю, поэтому она так сильно его ненавидит, – объяснил я.

Лицо Марселлы смягчилось от жалости.

– Я никогда не думала об этом, но, кажется, ты прав.

Мы направились по узкой тропинке в рощу за питомником. К счастью, Гроул к нам не присоединился.

– Наконец-то, – сказал я.

Марселла на секунду оглянулась.

– Меня раздражает, что у папы всегда найдутся наблюдатели. Рано или поздно он поймет, что тебе можно доверять.

В итоге мы вышли на лужайку, и Марселла сняла с собаки поводок, чтобы та смогла побегать.

Я прижал Белоснежку к себе и поцеловал. Не теряя времени зря, я погрузил в нее язык, пробуя на вкус. Марселла вздохнула, прижимаясь к моим губам и расслабляясь в объятиях. Я обхватил руками ее зад и сжал, наслаждаясь стоном, слетевшим с ее губ. Очевидно, не я один возбужден. Я спустился губами по ее шее к ключицам, продолжая массировать ее ягодицы. Провел рукой по ее груди, проскользнув под футболку, нашел пальцами лифчик, прежде чем стянуть его. Когда я коснулся ее соска, он сморщился под подушечками моих пальцев.

Мы с Марселлой застонали в унисон.

Она на миг отстранилась и собиралась снова поцеловать меня, но затем ее глаза метнулись в сторону.

– Она смотрит, – пробормотала Марселла.

Я проследил за ее взглядом. Сантана сидела на траве и следила за нами, тяжело дыша.

– Она никому ничего не расскажет, не переживай.

Марселла вздохнула.

– Я не это имела в виду. Тебе не кажется странным, что она таращится на нас?

– Белоснежка, я чертовски возбужден. Будь здесь разъяренный медведь, я бы все равно попробовал каждый сантиметр твоего тела на вкус, словно это мое последнее лакомство.

Марселла выгнула темные брови.

– Но ты еще не попробовал меня.

– О, я сделаю это совсем скоро. – Я поцеловал ее, дразня пальцами сосок, скручивая и дергая маленький комочек, пока Марселла не начала извиваться.

Она разорвала поцелуй, глядя на меня прищуренными глазами.

– Разве ты не помнишь, как я сказала, что не хочу спешить?

– То есть сейчас ты не хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие языком? – спросил я хриплым голосом.

На ее лице мелькнуло сомнение. Будь я хорошим человеком, перестал бы дразнить ее сосок и сжимать упругую попку, чтобы облегчить выбор. Но ни одну женщину в жизни я не желал так сильно, как Марселлу.

И не только желал.

– Я просто хочу быть ближе к тебе после балагана последних нескольких дней. И напомню тебе, почему оно того стоит.

– Тебе нужно напоминание?

– Одного взгляда на тебя достаточно, но всякий раз, когда вижу тебя, мне хочется быть максимально близко.

Марселла встала на цыпочки и захватила мои губы в жарком поцелуе.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, поскольку чувствую то же самое. Я пообещала себе не торопиться, потому что это разумно, учитывая, как начались наши отношения.

Меня охватило удивление, когда я услышал, что она думает о нас как о паре.

Мэддокс выглядел ошеломленным от моего заявления.

– Ты не считаешь, что у нас отношения?

Мэддокс недоверчиво рассмеялся.