Стон срывается, как Томас и просит. Не только потому, что я люблю это, а по большей части потому, что он говорит мне это сделать.

Слушать его и позволять ему взять контроль — дает мне свободу, которой я не чувствовала прежде.

Внутреннее умиротворение.

Пока меня трахают, как шлюху.

Господи Боже.

— Блядь. Да, — рычит он, удерживая мою попку, пока грубо трахает. — Теперь это моя киска. Скажи мне, что она моя, Хейли.

— Ваша, сэр, — мяукаю я.

— Моя киска. И как я возьму эту киску?

— Как только, черт возьми, пожелаешь, — отвечаю я.

— Хммм, — слышу его ухмылку. — Хорошая девочка. И знаешь, что еще? Эта киска заслуживает все, что ей дается.

— Да, сэр. Пожалуйста… трахни меня.

— Настолько не терпится, Хейли? Так сильно возбуждена, что собираешься умолять меня заклеймить себя?

— Да, пожалуйста, все, что угодно, — стону в ответ.

Даже не понимаю, что говорю.

О чем думаю.

Я в оцепенении, полностью нема и лишена чувств, от которых осталась только чистая эротическая потребность.

— Вот как трахаются мужчины, Хейли. И этот мужчина хочет, чтобы эта киска снова кончила, — рычит он. — Давай!

ШЛЕПОК!

Звук удара его ладони по моей заднице проносится по комнате. Обеими руками Томас хватает веревку вокруг моих запястий и использует ее, как поводья, чтобы проникнуть в меня еще глубже.

— Кончай! Сейчас же!

Конец его головки достигает моей чувствительной точки. Глаза практически закатываются назад, пальцы на ногах поджимаются, оргазмические волны снова поглощают мое тело. Я борюсь за дыхание, мои мышцы сокращаются вокруг его длины, чувствуя пульсацию каждой его вены, вздувшейся от желания.

Громкий стон, последовавший за его толчками — и он изливается в презерватив.

Тяжело дыша, освобождает себя и меня. Я опускаюсь на кровать, заваливаясь на бок с чувством того, как энергия уходит из моего тела. Чтоб. Меня. Клянусь, я могла бы уснуть прямо сейчас. Теперь, когда насытилась им.

Томас снимает презерватив и завязывает его в узел, выбрасывая в мусорное ведро прежде, чем вернуться ко мне. С довольным выражением на лице он садится рядом со мной на кровати и развязывает веревку на моих запястьях. Перекатываюсь на бок, а он уходит к своему шкафчику, чтобы взять какой-то крем, который после втирает мне в ягодицу.

— От боли, — произносит мой учитель, когда я хмурюсь ему.

Когда Томас заканчивает, я сажусь ровно и сжимаю губы, пока он моет все, что использовал.

— Что ж… — бурчит он, садясь рядом со мной.

— Что ж… — повторяю я и смотрю на него. — Полагаю, видеться — плохая идея.

Томас кивает, пялясь на стену.

— Пока что.

— Пока что? — вторю я, улыбаясь во весь рот.

— Ага. Если мы собираемся продолжать, нам нужно быть осторожными.

Снова киваю и все также с улыбкой.

— Тебе бы это понравилось? — спрашивает Томас.

— Да… думаю, да.

Он сжимает пальцами мой подбородок и поворачивает мою голову к себе.

— Но я хочу, чтобы ты никогда не забывала, что я все еще твой учитель. Если кто-нибудь спросит, мы никогда ничего не делали и мы не знакомы друг с другом, кроме как учитель и студентка. Мы не целовались. Не трахались. Никогда не прикасались друг к другу.

— Поняла, — я показываю ему жест из указательного и большого пальца, сложенных в форме стрелы, чтобы передать ему мою точку зрения. — Ну… — я встаю с кровати, — думаю, мне пора.

Томас лишь смотрит, пока я возвращаюсь в гостиную и собираю свою одежду. Накрывает странное ощущение, когда он опирается о дверную раму, каким-то образом уже успевший надеть спортивные штаны, пока я не видела. Очень плохо. Мне вроде как нравилось смотреть на его член.

Мяу.

По квартире разносится мой визг.

— Какого х… — Практически сбивая меня, между моими ногами пробегает кот. Господи Боже. Это кот. У него есть кот?

Томас ржет.

— Ниндзя, не пугай ее.

— У тебя есть кот? — произношу я так, словно не видела животное только что своими глазами. — Почему я не знала?

Томас смеется, пока Ниндзя прячется под кроватью.

— Ему нравится прятаться, когда у меня гости. Он не любит кисок, которых не может получить.

Качая головой, я смеюсь и шлепаю себя по лбу.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— Что? — пожимает плечами Томас.

— Это самая пошлая шутка, которую я когда-либо слышала.

— Но она заставила тебя засмеяться.

Я прищуриваюсь, глядя на него, но не могу сдержать улыбку.

— Этот кот, по ходу, такой же отшельник, как и ты.