– Блять, Милена?! – Дани скалится. Впервые вижу его настолько злым. Парень точно не весельчак, каким может показаться. Похоже, публичная маска. – А если бы я нажал на курок?!!!

– Что ты здесь делаешь? – спокойным тоном спрашивает Джабар в отличии от вспыльчивого брата.

– Я…я…увидела как-то книгу на полке, которую давно хотела почитать и…

– Где она? – Джабар приближается. Оглядывает меня с ног до головы хитрым взглядом. Длинны пижамные штаны и рубашка с рукавами, скрывают гусиную кожу. А вот трясущийся подбородок никак не спрятать.

– Что? – по–дурацки улыбаюсь. – Ах, я только решила ее достать и вы вошли.

В кабинете появляется Дариус. У него в зубах зажата сигарета. Он собирается ее прикурить, но видит меня и мгновенно передумывает. Огнеопасный взгляд не сулит ничего хорошего…

– Прекрати, мне больно!!!

Верещит женушка, когда я тащу ее по коридору в гостиную для разговора тет–а–тет. Через раз запинается, будто внезапно разучилась ходить и теперь неуклюже переваливается, задевает меня плечом.

– Даниэль легко мог вышибить тебе мозги. Его пистолет всегда заряжен. Пунктик у него такой.

Толкаю ее на диван, и она падает на него мешком с картошкой. Волосы сплошное карамельное безумие. Окружили ее красивое личико с огромными напуганными глазами воздушным облаком, и с какого–то хрена я начинаю чувствовать себя последним мудаком.

Мужчинам моего статуса и положения не нужно доказывать женщине свое превосходство кулаками. Женщины и так знают кто рядом с ними и кто их трахает. Твою мать! Нахрена я вспоминаю о сексе? Он у нас с Миленой был безжизненным, пресным. Словно дешевое сухое вино.

А я хочу, чтоб жена хотела меня. И только меня. Чтоб шептала мое имя, взрываясь от оргазма. Желала находиться в одной постели, не убегала, сверкая пятками.

– Я…я…– мурлычет Милена, а я готов прямо сейчас показать ей, каким могу быть. И что секс может доставлять ни с чем не сравнимое удовольствие. Возносить к небесам, окрылять.

У меня появляется цель. Но сейчас не о ней.

Я ненавижу, когда суют носы в мои рабочие дела. Особенно маленькие, девчачьи. Тем не менее Милене феноменально удается выкрутить шарманку на свой лад и без зазрения совести переступить запретную черту.

С чего ее понесло в мой кабинет и в мой ноутбук? Хотела найти компромат и слить Ому? А может Занбеку или чокнутому папаше?

Черт, я настоящий параноик!

Но такова моя жизнь. В пятнадцать лет я принят в мафию, в двадцать становлюсь правой рукой отца, а с недавних пор являюсь главой клана. Я сплю с пушкой под подушкой. Замечаю каждую мелочь вокруг себя, и если она меня нервирует, решаю вопрос незамедлительно.

Все знают, я на «вы» с прощением. И на «ты» с оружием. Кровь предателя, стукача или зазнавшегося ублюдка – мой дофамин. Дон Карлеоне мошка на блюдце, а я гигантский шмель. Жалю смертельно и упиваюсь болью, застывающей на физиономиях за секунду до кончины.

– Ты был с Лильен? Наведывался в «Джульетту»?

Перевариваю ее предсказуемый вопрос, глядя на нее в упор. Упертая принцесса не угомонится, пока я не скажу правду. Некоторых мужиков приступы ревности заводят, у меня же вызывают сомнения в искренности. Милена уж точно не питает ко мне нежных чувств и потуги казаться обеспокоенной ревнивицей, смешны.

– У меня есть личная жизнь, Цветочница. Ты бы знала, если бы хоть немного пообщалась со мной.

– Ненавижу тебя. Трахнул, почувствовал себя крутым, а в реальности, просто трус!

Поджимаю подбородок, потираю его пальцами и хватаю жену за шею. Толстая венка пульсирует под бархатистой кожей. Хочу провести по ней языком, собрать все крохи такого манящего страха.

– И чего я боюсь, по–твоему? Думаешь, у меня никогда не было девственниц? Наверное, огорчу тебя, но я не раз становился первым.

Она открывает соблазнительный ротик, но ничего сказать не может. Я давлю на гортань, лишая ее возможности отвечать мне. Пусть выслушает хоть раз без подростковых фокусов.

– Я не изменяю в браке. И предвосхищаю твое возмущение по поводу той шлюхи, с которой ты меня застала. Она и ее подружки у меня на жаловании в «Джульетте». Я плачу им, чтобы они время от времени развлекали моих парней и меня. Но у нас ничего не было. Позволил себе шалость и выставил к черту.

Розовые пухлые губы приоткрываются. Любого мальчишку пубертатного возраста соблазнила бы по щелчку, но я любитель продолжительных игр. Поэтому лишь кончиком языка обвожу эти божественные творения и отпускаю дрожащую соломинку на диван.

– Ублюдок! – Милена срывается на ноги, шелковые пижамные штаны сидят довольно низко, а рубашка с сочными вишенками, чуть приподнята. – Просто больной ублюдок!!! И не надо рассказывать мне о верности!!!