– Как же я мечтала услышать это от тебя. Каждый день, каждую ночь. Но ты был с ней. С этой дурой набитой.
– Ревновала?
– Безумно!
Норовит меня поцеловать, но я не даю. Она моя гребаная марионетка.
– И не зря, дорогая Лета. Моя жена богиня, а ты всего лишь подстилка.
Ржет громко. Мне в затылок упирается ледяное дуло. Усмехаюсь.
– Ты думал, я настолько глупая, что куплюсь на твоё приглашение и приду в гордом одиночестве?
– Наоборот. Я рассчитывал, что ты захватишь своих верных псов.
Рывком откидываю ее за диван и слышу выстрел в потолок. Быстро выхватываю ствол из кобуры под пиджаком и убиваю первую дворнягу.
Виолетта орет, ползая по полу с разбитой губой.
– Закрой рот!
Стреляю и укладываю ещё двоих ее верноподданных.
– Ты ответишь, Джабар!
– Сейчас твоя очередь нести ответ.
Навожу на нее прицел и она округляет глаза. В них больше нет желания, только дикий страх.
С улицы доносятся звуки борьбы и какой–то металлический треск.
– Тебе башку снесут!
Перезаряжаю пистолет и сделав пару шагов, цепляю суку за волосы. Верещит, отбивается. Тащу ее к служебному выходу и пинаю дверь носком. Меня встречает Тимур. Довольно улыбается. Как и я любит живой выброс адреналина.
Бросаю Виолетту в лужу и обтираю руку о бедро.
– Отвези ее на завод. Я буду через час.
– Понял.
Тимур брезгливо вытаскивает дрянь из мутной воды, открывает багажник джипа и запихивает ее туда.
ГЛАВА 35
Джабара долго нет. Целую ночь. Я расхаживаю по квартире с неприкаянным видом, будто призрак или безликая тень. Туда–сюда. Снова и снова. Жду его звонка или хотя бы короткой смс–ки. Но ничего. Пусто. Он меня игнорирует, держит в неведении.
– Ты никак не успокоишься?
За моей спиной появляется Карина и устало вздыхает. Она всю ночь ухаживала за Даниэлем и кажется, между ними налаживается особая связь. Я точно ее замечаю. Младший Бажаев отлично умеет скрывать эмоции, но рядом с Кариной они выдают его с потрохами.
– А ты бы как поступила?
Не поворачиваюсь к ней. Смотрю на яркое рассветное солнце и греюсь в его мягких лучах. Осень почти уступила зиме территории, запорошенные пестрой листвой. Скоро ляжет первый снег. А пока…можно насладиться прощальным осенним теплом.
– Даниэль сказал, нам не о чем переживать.
– Ну да. Охотно ему верю.
Опускаю плечи, выдыхаю обреченно.
– Давай кофе выпьем? Младшенький нескоро проснется. Я ему волшебное лекарство ввела.
Хмыкает Карина и неторопливо идет на маленькую кухоньку. Массирую пальцами раскалывающиеся виски и внезапно вспоминаю о родителях. Как они там? Все ли у них в порядке? Меня убедили, что им ничего не угрожает. Но…
Может Ипатова права и проще было выйти замуж за Аристарха?
Кошмар…
Как представлю себя рядом с ним, так тошно. Встряхиваюсь, прекращая думать о плохом.
– Агата!
Зовет подруга, и я присоединяюсь к ней. На крошечном столике, закрепленном у стены две кружки с кофе и хрустальная креманка с кусочками сахара. Присаживаюсь на низенький табурет. Кофейный пар клубится прямо у лица.
– Я чувствую, что–то происходит, Карин.
– Брось, – садится напротив, – Джабар не дурак. И уж точно не беззащитный котенок. Он совсем разберется и вернется к тебе.
Странновато кривится.
– Что? – берусь за фарфоровую ручку.
– Ты, в самом деле, его любишь? Он же…
– Человек. Он человек, Карина. И гораздо лучше тех, кого я знаю.
Смотрю на нее, надеясь убедить в своих словах.
– Прости, но я никогда бы не связалась с мафиози. Вся их жизнь русская рулетка. Сегодня жив, а завтра пуля в лоб.
Распахивает свои голубые глаза.
– Ой,…я не то имела в виду…
Мое сердце обливается кислотой. Во рту отвратительный рыбный привкус.
Карина кладет руку мне на колено.
– Прости, – брови домиком, – я говорю о том, что жизнь и так сложная и опасная штука, а рядом с бандитом всё умножается на два.
– Разве то, что ты сейчас с Даниэлем ни о чем тебе не говорит?
Парочка голубей лихо пролетает за окном, привлекают мое внимание.
– Я просто расплачиваюсь за свою ошибку. Как только расплачусь за…уеду.
Отпивает кофе и причмокивает губами.
– Серьезно? Вот так, да?
– У меня никого нет ни в Адове, ни в Лихтинске. Хочу начать сначала, подальше отсюда.
– А как же наша дружба?
Карина молчит. Голубая радужка то светлеет, то темнеет. Наглые голуби садятся на наш карниз и гукают дружно. В этом монотонном звучании тишина не такая явная. Не столь разрушительная.
Птичьи беседы разряжают обстановку. Но лишь на время.
– Я тебя обожаю, Левиева. И я не жалею о нашем с тобой поступке. Спасти тебя для меня было, как спасти себя саму. Но мне тяжело здесь. Мне необходимо исчезнуть.