– Оборотни своего рода. Их дух воплощается в форме животного четыре раза в год. Они сражаются с Ночными Воинами.

– Да, это бенанданти. Но мы не они. Они присвоили наш символ, так что нас часто путают. Мы можем менять форму, когда захотим. Нас называют Янтарными Волками. Бенанданти люди, а мы – нет. По крайней мере, не целиком. Обычно нас называют вервольфами.

– Вервольф, – повторила я, – вы физически способны превращаться в волка?

Доминико Старший кивнул.

Мне потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Я никогда не слышала прежде о Янтарных Волках, но о вервольфах существовало множество легенд. Из старинных историй, которые мне рассказывали, я знала, что волки держались стаями и были преданы лишь друг другу. Никакой связи с демонами.

– Почему вы связались с Жадностью?

Он опустил глаза.

– Мы заключили сделку.

На ум пришло воспоминание о кучках фишек перед Доминико Старшим в игорном доме. У меня зародилось смутное подозрение относительно того, к чему он клонит.

– Он пообещал простить вам ваши долги взамен на помощь?

Он кивнул.

– Я думал, что одурачил его, но затем узнал о его истинных намерениях. Он хотел, чтобы волки сражались на стороне дьявола, когда придет время. Но мы не трансформировались уже почти двадцать лет.

– Почему вы не меняли форму?

Он пожал плечами.

– Никто не знает. Раньше мы могли это делать, а в какой-то момент просто утратили способность.

– Но кто-нибудь может менять форму?

– Когда парень отмечает свой двадцатый день рождения, он обычно меняет форму в первый раз. И клянусь чем угодно, Доминико недавно стукнуло двадцать, и он был очень удивлен, когда превратился в волка.

– Вы ни о чем не рассказывали сыну?

Он медленно покачал головой.

– Это было так давно… Я не думал, что оно может еще раз повториться. Когда Доминико превратился, я понял, что у нас проблемы. И рассказал ему о данном обещании. – Он смахнул слезу со щеки. – Сын посмотрел на меня с таким разочарованием в глазах, что я едва не умер на месте. Я покрыл позором нашу семью. Волки не сражаются ни за кого, кроме собственной стаи. А теперь Доминико молится в монастыре за меня и за себя самого, надеясь, что мои грехи будут прощены.

– Как моя сестра вычислила вас?

Он мгновение размышлял над этим.

– Не уверен, но именно она сказала Жадности заключить со мной сделку. И заставила меня пообещать сдержать свое слово.

– Виттория была свидетелем сделки между тобой и Жадностью? – спросила я с колотящимся сердцем. – Ты уверен, что это была ее идея, а не его?

– Абсолютно, – подтвердил синьор Нуччи, – это было частью ее грандиозного плана, но она никогда не рассказывала мне о нем, так что, боюсь, здесь я не смогу тебе помочь. Мне лишь было сказано быть готовым, когда они нас призовут.

Я медленно выдохнула. Виттория нашла способ заставить двух врагов работать вместе. Объединиться перед лицом настоящего врага, который все еще был неизвестен. Я тщательно обдумывала новую информацию. Моя сестра верила в Жадность. Я верила в Гнева. А Зависть очевидно был убийцей, разве что… Он не хвастался тем, что вырвал сердца из тел нескольких ведьм, и у него не было моего амулета, поэтому наш убийца, возможно, все еще неизвестен.

– Доминико не на материке, так ведь?

– Верно, – признался синьор Нуччи, фыркая, – он в монастыре.

Все дороги вновь вели к монастырю, а я больше не верила в совпадения.

Там было найдено тело моей сестры.

Там состоялся неудачный ритуал гадания Клаудии.

Доминико молился там едва ли не ежедневно. Но если верить Клаудии, он также разговаривал с членами братства. Готова поклясться, что он поделился своими проблемами не с тем человеком. Особенно, если учесть то, как вели себя братья в ночь, когда я обнаружила Клаудию.

Я попрощалась с синьором Нуччи и поспешила прочь в поисках новой подсказки.

До того, как Виттория погибла, и весь мой мир полетел к чертям, бабушка говорила, что на острове есть охотники на ведьм. Я исключила их из списка подозреваемых после того, как вызвала Гнева и узнала, что другие принцы блуждают по земле, но возможно я поспешила.

Если кто-то и хотел убивать ведьм, то святой орден был идеальным подозреваемым. Кто еще мечтает очистить этот мир от скверны больше, чем слуги Господни?

Я вернулась мыслями к ночи, когда нашла Клаудию. И вспомнила брата Кармина. Смертельно опасный блеск в его глазах. Как он выступил вперед с таким кровожадным видом. Я знала, что он ненавидит ведьм и что он уже много лет не произносит своих разоблачительных речей на рыночной площади. Сложно представить, с какой радостью он вновь взобрался бы на ящик и принялся сеять вокруг себя ненависть.

Его открытая враждебность ко всем, кто использует магию, делает его главным подозреваемым на роль охотника за ведьмами.

Сегодня, так или иначе, я раскрою секреты святого братства.