— Ммм-хм. — Я зачерпнула лимонную цедру и посыпала ею фасоль, быстро добавив травы. Сбрызнула оливковым маслом, двумя столовыми ложками теплой воды, затем добавила соль и свежемолотый перец. У поваров Гнева лежали хлопья перца в кладовке, поэтому я так же добавила его. Я перемешивала все, пока оно не превратилось в однородную массу, затем посыпала оставшейся зеленью, хлопьями перца, и немного оливкового масла. — Я не могу не задаться вопросом, приняла ли Веста новую личность или вернула себе свое настоящее имя. Если она тот демон-оборотень, о котором он говорил.

— Ты помнишь о крови?

— Это может давать ответ, почему Веста не перенеслась в Царство Теней. Если она демон и оборотень, то она не может перемещаться самостоятельно, как другие. Правильно?

— Скорее всего. Я могу перемещаться, потому что король. Остальные демоны не могут. Если Веста наполовину демон, я думаю это ограничивает ее возможности на путешествия. — Сказал Гнев. — Кто был с твоей сестрой в Царстве Теней?

— Только Доменико.

— Альфа. — Гнев достал тосты из духовки и положил их на тарелку. Без инструкций, он намазал соус на хлеб и подал мне, прежде, чем приготовить себе. Он откусил кусочек и закрыл глаза. — Это очень вкусно.

Я попробовала свой тост и порадовалась. Это был эксперимент, и он вышел именно таким, каким я хотела его видеть. Он был сливочным и ароматным, и был очень питательным после адского вечера. Я обрадовалась простоте, с которой ингредиенты дополняли друг друга.

Я сделала еще один укус, отпуская проблемы в своих мыслях.

— Он хорош как дополнение, но я хотела бы попробовать его с запеченной курицей, салатом из овощей, и, возможно, добавить туда красный перец. Или перец-черри. Сделать настоящую еду.

— Ммм.

Гнев сделал глоток своего напитка, затем доел тост и сделал себе еще один, между нами была комфортная тишина. С каждым кусочком он, казалось, расслаблялся все больше, теряя часть напряжения, которое он носил с тех пор, как я проснулась от Царства Теней и прибыли вампиры.

— Я думаю твоя теория насчет Весты правдива. — Сказал он. — В чем я еще не совсем разобрался, так это в том, понимает ли Жадность это. Я склоняюсь к тому, что он попался на уловку и именно поэтому мог прислать себе череп. Или, что более вероятно, попросил одного из ближайших охранников предоставить показания, чтобы осудить твоего близнеца. Так он не стал бы лгать о черепе.

— Итак, нам нужно найти Весту или заставить мою сестру сказать, какую роль она играет в ее исчезновении.

— Если твоя сестра действительно помогала ей сбежать, она должна сказать мне прямо. Я могу почувствовать, лжет ли она, и дать доказательство Жадности.

Что снимет кровное возмездие, которое она получила, и спасет моего близнеца от любого из других принцев. Было нелегко заставить мою сестру говорить, но я должна была попытаться.

Когда мы доели наши порции, мы стояли, наслаждаясь напитками. Гнев закрутил его, глядя в свой стакан, погруженный в свои мысли.

— Готовка — что-то новое.

Его слова стали сюрпризом. Я почти поперхнулась своим вином.

— Что?

— Перед блокировкой заклинаний, ты не интересовалась готовкой, — сказал он, перенося свое внимание на меня. — Ты выглядишь расслабленной, когда готовишь, умиротворенной. Твоя смертная семья сделала много плохого, но я хочу убить их чуть меньше, когда я вижу, что ты смотришь на чеснок, будто это самая невероятная вещь в мире.

— После тебя, конечно же.

— Само собой разумеется. —   Каким-то образом Гневу удалось медленно приблизиться к тому месту, где я стояла. Мое сердце колотилось с каждым размеренным шагом, который он делал, его внимание с неконтролируемым желанием опускалось на мои губы. — Как я смотрю на тебя, миледи?

Голод, сырой и неукротимый, вспыхнул на его лице. У меня не было сомнений, что я была его главным блюдом на сегодня. Я отложила вино. Мое дыхание участилось в заряженном предвкушении, когда он подошел ближе; его хитрые глаза, не упускающие реакции, которую я имела на его близость, мерцали.

— Ты определенно не выглядишь так, будто ненавидишь меня.

— Ненависть — последнее, что я чувствую, по отношению к тебе.

Я хотела, чтобы он признался в любви. Он будто бы хотел сказать это. Я уверена, что он был на грани того, чтобы сказать эти самые драгоценные слова, когда принц прижал меня к столешнице, его рот обрушился на мой.

Одна его рука погрузилась в мои волосы, задирая мою голову, чтобы его язык разомкнул мои губы, и мои губы поддались, разрешая ему пробовать этот вкус. Его другая рука обвила мою талию, притягивая к его твердому телу. Каждое движение его языка посылало невероятное удовольствие, заставляло выгибаться в его руках, желая большего.

Гнев овладел моим ртом с уверенностью человека, который точно знал, как основательно и правильно соблазнить любимого. Как целовать с такой страстью, с такой силой, чтобы и перехватывать дыхание, и отдавать его. Я поклялась, что он мог сказать, как сильно стучало мое сердце и тряслись колени, и что я никогда не хотела, чтобы это чувство заканчивалось, потому что он целовал меня крепче, требуя, чтобы мое тело уступило наслаждению, которое он предлагал, отдавая полностью и безвозвратно, в то время как он возносил меня на небеса.