Напряжение закралось в комнату, отчего воздух внезапно стал холоднее. Тени, отбрасываемые свечами и фонарями, как будто даже мерцали грознее. Смерть могла скрываться, но это могло быть просто желанием моего воображения. Мы обе ждали, затаив дыхание, чтобы что-то произошло. Прошел напряженный момент, за ним другой. Виттории не было. И к счастью никакой Гнев не прервал наше испытание по призыву богини.

Я выдохнула.

— Я попробую с моей кровью.

Своим собственным кинжалом я уколола палец. Вместо того, чтобы позволить капле упасть в пламя, я встала и провела рукой по черепу.

— Я повелеваю богине смерти явиться.

Часть меня верила, что снаружи порывы ветра усилились, что стихии каким — то монументальным образом отреагировали на магическую просьбу, но в глубине души я знала, что ничего не изменилось. Даже с моей кровью полубогини этого было недостаточно, чтобы призвать полноценное божество. Это означало, что ведьмы либо знали об этом и намеренно вводили в заблуждение своих врагов, либо сами были введены в заблуждение.

— Мне нужно добраться до царства теней. — Я повернулась к Фауне, которая все еще сидела на краю табурета. — Я собираюсь спросить сестру, что она знает о заклинаниях, накладываемых кровью.

А потом я найду способ наложить на нее еще одно заклинание правды и посмотреть, какие еще секреты она хранит. В основном, если бы она знала, куда делся некий командир.

ЯМА

— Не думал, что Лень способен так упорно сражаться. — Гордыня боком подошел к боксерскому рингу, становясь рядом с Гневом, держа в руках стакан «Темного Ада» — самого крепкого виски в кругу Гнева. Гордыня должен был драться последним, и, судя по запаху спирта в его дыхании, он рассчитывал, что смертный не доживет до его раунда. Или, возможно, ему было все равно. С тех пор, как объявилась Богиня Смерти, Гордыня был на пределе. Гнев думал, что это из-за воспоминаний, которые она воскресила, те, которые, насколько он знал, Гордыня хотел бы похоронить.

— У него ужасный левых хук. — Сказал Гнев.

Похоть фыркнул с того места, где он перегибался через канаты, все еще без рубашки и блестящий от пота, после своей битвы.

— Он читал об этом. И теперь он проверяет свои теории. Скучно.

— У него все получается лучше, чем у тебя. — Гнев говорил это, намеренно разжигая раздражение своего брата, чтобы подпитывать свою силу. — Возможно, тебе было бы полезно читать, вместо того, чтобы трахаться. Узнал бы что-нибудь полезное.

— Если это будет иллюстрированная книга о сексе, я буду читать ее всю ночь. — Похоть показал неприличный жест, когда следующий нижний удар Лени задел смертного. — Притворись, что он твой член и ударь сильнее!

Лень бросил на своих братьев мрачный взгляд, затем увернулся от сильного удара в лицо.

— Сколько ударов по голове ты получил? — Гордыня издал недовольный звук, качая головой. — Может быть, тебе стоит взять книгу. По слухам, твое воображение скучно и не вдохновляет, как и твои навыки в спальне.

— Ты хочешь поговорить о слухах? Я слышал много интересных историй, связанных с тобой, дорогой брат. И поверь, они совершенно не лестные. — Похоть и Гордыня продолжали подстрекать друг друга, в то время, как Гнев снова обратил внимание на поединок, уставившись на смертного, покрытого синяками и кровью, когда тот наносил очередной удар. Его волосы были светлыми, когда он выходил на ринг, теперь же они казались темно-рыжими в определенных местах, где его череп был расколот.

— Удар! Нижний! — Похоть выругался, когда Лень получил удар в лицо, а затем, наконец-то, нанес свой.

Выбор смертных всегда был в том, чтобы сражаться за свои души, даже зная, что победа почти невозможна. Тем не менее, неделю за неделей, они приходят в Яму, боксерский ринг, спрятанный в пещере на окраинах Дома Гнева, их кулаки всегда сжаты, а ярость ощутима, когда они сражаются с демонами за еще один шанс искупить свои грехи. Это была даже не ярость, а надежда, которая заставляла их каждый раз отползать назад. Сегодня вечером смертный попросил сражение с каждым из братьев.

Если бы он смог победить четырех принцев, то хотел бы не просто свою душу, но и возвращение на Изменчивые острова. Он боролся — и побеждал — с Чревоугодием и Похотью. Теперь он был близок к победе над Ленью. Следующим будет Гнев, за ним, если необходимо, пойдут Зависть, Жадность и Гордыня.

Не во власти Гнева было отправить того человека в царство смертных, но он мог даровать ему что-то, очень похожее на желаемое. И, если не считать заточения, острова этим и являлись.

Гнев послал сообщение в каждый дом Греха, и все ответили утвердительно, без особых требований. Его братья не говорили об этом в слух, но он точно знал, что им нравится время от времени выплескивать часть сдерживаемой ярости. Тот факт, что они могли прийти на его печально известный бойцовский ринг и понаблюдать за бойцами, был еще одной привилегией.