― Ты говоришь так, будто… — она бросила на него быстрый взгляд, — будто я должна относиться к нему, как к человеку. Человеку!

― Почему бы и нет? Он не хотел стать одним из них. Насколько я могу судить, он еще никого не убил, ― Зейн обладал сверхъестественной способностью видеть человека насквозь. Это делало его эффективным палачом, раскрывающим тайные уголки души жертвы.

Именно поэтому он простил своего брата, Ферно, за смерть своей пары.

Некоторых людей могло напрягать то, как пристально вглядывался Зейн им в глаза, когда слушал их. Однако мудрое спокойствие его голоса мешало спорить.

― А что будет, когда придется убивать его, Зейн? Как я могу это сделать, если не вижу в нем врага?

― Возможно, тебе стоит подождать, пока он даст тебе повод.

Она повернулась к нему, нахмурив брови.

― Позволить ему стать ликаном и убить невинного человека?

― Конечно, нет, ― что-то похожее на полуулыбку появилась на его лице. ― Женщина, которая держала в плену и угрожала самому существованию, будет первой в его списке.

Она закатила глаза и фыркнула.

― Знаешь, что сделал бы Гэвин, если бы я позволила это? Здесь? В его доме?

― У Гэвина свои причины желать смерти этому халфлингу.

«Так и знала».

― И что это за…

― Просто пища для размышлений, Айден, ― Зейн улыбнулся еще шире. ― Делай то, что считаешь правильным.

― Как поверить, что вы с Зиком родственники? ― она покачала головой. ― В голове не укладывается.

― Я задавал себе тот же самый вопрос каждый день на протяжении последнего столетия.

Айден усмехнулась.

― Рада, что ты вернулся, Зейн.

― Вернуться… хорошо, ― его улыбка погасла. ― И я рад видеть тебя в поместье, ― он похлопал ее по плечу и вышел из комнаты.

Айден снова посмотрела на Кейна. Она не могла отрицать, что желание убить его уменьшилось. Будто ее инстинкты наконец-то признали в нем отсутствие вины.

Пока Кейн оставался человеком, она, казалось, контролировала желание убить.

Оставив его на минуту, она заглянула в ванную и принесла влажное полотенце.

Веки Кейна казались тяжелыми, глаза превратились в щелочки, но, по крайней мере, конвульсии ослабли.

Айден прижала полотенце к его лбу.

Он повернулся к ней и улыбнулся:

― Что с нашей местью?

Услышав его скрипучий голос, она почувствовала облегчение.

«С чего бы?»

― Я ничего не увидела, коснувшись Эвана, ― сказала она, вновь ощутив укол разочарования. Она покачала головой. ― Не думаю, что это тот самый волк, который меня укусил. Так что ты до сих пор остаешься загадкой.

― Мужчина-загадка. Мне нравится, ― сказал он, когда она коснулась его щеки. ― Знаешь, я бы никогда не признался тебе в нормальных обстоятельствах, но думаю, что ты не будешь пытаться надрать мне задницу прямо сейчас, ― Кейн откашлялся. ― По-моему, ты красивая.

Айден помолчала. Хотя что-то милое в этих словах тронуло ее душу.

― Повезло, что задницу тебе уже надрали. Иначе я прибила бы тебя.

На его лице появилась улыбка.

― Я готов.

― К чему?

― Чтобы ты убрала меня, ― он сильно зажмурился, устраиваясь на кровати. ― Я чувствую, как это приближается.

Его слова поразили ее до глубины души, и Айден снова смутилась. Она мысленно встряхнулась. «Он ― ничто».

― Ты хочешь, чтобы я убила тебя прямо сейчас?

Он кивнул.

― Уверен: твои друзья-демоны умирают от желания полакомиться моими конечностями.

― Они не едят людей, ― по крайней мере, можно использовать его чувство юмора. Она отбросила мысль о том, что вызвало у нее сердцебиение секунду назад. ― Насколько я знаю.

― Я не хочу стать убийцей детей. И я абсолютно уверен, что не хочу смотреть на тебя иначе, чем сейчас. Как на темного ангела.

― Ты бредишь, ― Айден вздохнула. ― И я обещаю тебе, что не позволю тебе стать детоубийцей.

― Если до этого дойдет, я сам себе голову оторву.

У Айден вырвался смешок.

― Я смогу избавить тебя от неловкой задачи пытаться сделать это самому.

― Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах, ― его голос прозвучал ровнее. Менее напряженно.

Она ухмыльнулась.

― При каких?

― Что-нибудь менее захватывающее. Может, я бы увидел тебя в кафе или типа того. Я бы пофлиртовал с тобой. Ты разыграла бы из себя недотрогу и послала меня к черту, ― он усмехнулся, но в его улыбке была та же усталость, что и во взгляде. ― Но я очаровал бы тебя своими остроумными замечаниями и красивой внешностью.