— Я бы сказала, что сейчас счастливица я, святой отец, — ее брови ползут к переносице, и на лице появляется некое подобие боли и экстаза. — О, черт!

Слишком громко для туалета самолета, и не сомневаюсь, что кто-нибудь за дверью уже просёк, чем мы тут занимаемся.

Стук в дверь нас не останавливает. Мои бедра врезаются в нее с яростью какого-то нефтедобытчика, даже когда из-за двери доносится обеспокоенный голос стюардессы:

— Мисс Мерсье, у Вас там все в порядке?

— Да, — выдыхает Айви. — О, Боже, О, Боже, о мой гребаный Боже!

Еще два резких толчка, и ее спина напрягается, сдвинутые брови сменяются улыбкой, и, увидев на ее лице этот прекрасный румянец, я больше не могу сдерживаться. Зарывшись лицом ей в шею, я вдыхаю ее сладкий цветочный аромат и чувствую, как из моего члена вырываются горячие струи спермы.

— Ах, pécheresse, ты плохая девочка, — в нее извергается импульс за умопомрачительным импульсом, словно мы два кабеля, соединенные одним постоянным потоком электрического тока. — Святая ёбля...

— И впрямь святая, — глубоко выдыхает Айви и, обхватив ладонями моё лицо, притягивает к своим губам. — Наскучил мне. Как же, жди.

Я снова целую Айви, наслаждаясь вкусом ее кожи.

— Клянусь, с каждым разом ты становишься все слаще.

— Это всё праведность твоего божественного члена.

Усмехнувшись, я отталкиваюсь от нее, и она снова встает на пол.

— Моего божественного члена? Ты говоришь так, как будто он предмет поклонения.

— Отчасти так и есть. В смысле, я практически ему поклоняюсь.

Самолет дергается, нас обоих откидывает в сторону, и я подхватываю Айви на руки, не дав ей упасть на пол.

— Господи, какая ужасная турбулентность! — в ее голосе проскальзывают нотки страха, и она опирается рукой о стену, чтобы удержать равновесие.

— Даже роскошным самолетам не избежать законов физики.

Улыбаясь, Айви наклоняется вперед и подтягивает трусики, а я застегиваю ремень.

— В следующий раз воспользуемся твоим ремнем.

— В следующий раз?

— О, да. Это десятичасовой полет, малыш, и мне нужно как-то отвлечься от предстоящей посадки.

Я убираю с ее глаз волосы и заправляю их за ухо.

— Ты нервничаешь?

— Перед приземлением? Или перед посещением города, который мечтала увидеть с самого детства? Или особняка, который теперь по-видимому принадлежит мне?

— Все вышеперечисленное.

— Да, я тут вроде как из кожи готова выпрыгнуть.

Я притягиваю ее к себе и целую в лоб.

— Для тебя это будет совсем другая жизнь, Айви. Та, которая, я надеюсь, сделает тебя счастливой. Ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться.

Айви качает головой и отстраняется, но лишь для того, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Кое в чем я всегда буду нуждаться, Дэймон, — приподнявшись на цыпочки, она обхватывает меня за шею и притягивает к себе для поцелуя. — Я всегда буду нуждаться в тебе.

— Я с тобой.

— Да, но мне хочется опутать тебя своей паутиной и привязать к себе навсегда.

Я хмуро смотрю на нее, пытаясь выкинуть из головы навязчивый образ огромного паука с ее лицом.

— Это вызывает беспокойство.

Рассмеявшись, она прижимается щекой к моей груди.

— Хотя я серьезно. Ты всегда был для меня немного… под запретом. Даже после того, как отказался от сана. Я все еще не чувствую, что ты полностью мой. Как будто всех денег мира для этого недостаточно.

— Айви... предполагаю, что найдутся мужчины, богатые мужчины, которые захотят объединить состояния, расширить свои империи. Ты станешь одной из самых завидных невест во всей Европе.

— Мне нет дела до объединения состояний или других богатых мужчин. Я хочу тебя. Ради тебя я бы отказалась ото всех этих денег.

Я провожу большим пальцем по ее подбородку, размышляя о нас двоих, вспоминая, что было всего несколько месяцев назад, когда она работала какой-то дерьмовой официанткой, а я весь день штудировал объявления о приеме на работу.

— А что я могу тебе дать такого, чего у тебя еще нет?

В ее зеленых глазах блестят слёзы, от чего они становятся еще ярче.

— Любовь. Может, семью? И никто лучше тебя не цитирует похабные библейские стихи.

Мы оба смеемся, затем я хватаю ее за волосы и запрокидываю ей голову для еще одного поцелуя.

— Вот дерьмо. Придется начинать копить деньги на кольцо.

Я не совсем нищий, просто у меня нет желания разбираться в грязных делах отца, чтобы узнать, где он спрятал свои счета. Да и если бы узнал, не думаю, что хочу быть наследником его кровавых денег.

— Ему не обязательно быть роскошным. Сойдет любое кольцо.