— Я все понимаю, — он вытягивает руки, словно пытаясь определить, что сейчас учудит эта чокнутая цыпочка напротив — брякнется в обморок или блеванет. — Может быть, Вам удобнее встретиться в другое время?

— Нет! Боже, нет. Я просто... в шоке. Просто чертовски счастлива. И еще больше потрясена.

— Это вполне нормально. Глубокое дыхание и смех — это лучший способ справиться с шоком. А попозже можно и немного выпить.

— Так что... наверное, мне следует сказать Вам, что я уже где-то месяц не плачу за квартиру. Мой парень, он священник, — вздрогнув, я быстро мотаю головой. — Был священником. Он тоже ищет работу.

— Я с радостью одолжу вам нужную сумму, пока все не уладится.

— О. Ну, я не имела в виду, что Вы должны давать мне аванс. Я и не думала…

— Все в порядке, мисс Мерсье. На данный момент в этом мире нет ни одной финансовой организации, которая отказала бы вам в кредите.

Я пытаюсь это переварить, но у меня не получается. Просто не могу. Чтобы после стольких лет отчаянной борьбы в один прекрасный день все мои тревоги бесследно исчезли? Такое невозможно.

— Наверное, в ближайшие месяцы Вы захотите получить двойное гражданство.

— Конечно, хорошо. Хм. Это необходимо, чтобы претендовать на наследство?

— Нет... но... у Вас довольно много домов во Франции, и еще особняк.

— Особняк?

— Да, всю информацию о Вашей собственности Вы получите в более официальной обстановке. Я просто счастлив, что мы наконец-то можем сдвинуть это дело с мертвой точки.

— Да, и я тоже.

Он протягивает мне руку через стол для нового рукопожатия.

— Мисс Мерсье, добро пожаловать в мир богатства. Я с нетерпением жду возможности в ближайшее время выступить в качестве Вашего доверенного советника.

Я снова прыскаю от смеха, и могу лишь догадываться, какая глупая улыбка застыла сейчас у меня на лице.

Я смотрю в иллюминатор самолета на то, как Лос-Анджелес превращается в разноцветный холст из сплошных пятен и линий. Мою руку сжимает холодная, потная ладонь и, повернувшись, я вижу рядом неподвижно сидящую Айви. Она зажмурила глаза и, впившись пальцами мне в кожу, шумно дышит через нос.

— Почти всё, — шепчу я, пытаясь скрыть улыбку.

— Я могу летать на самолетах, только не взлетать.

Давление, кажется, ослабевает, и знак «Пристегнись» наконец-то гаснет.

Айви облегченно вздыхает и открывает глаза.

— Вот так-то лучше.

— Я же тебе говорил. Пара пустяков.

Она приподнимает наши сцепленные руки и внимательно их разглядывает.

— Прости, — Айви ослабляет хватку и целует тыльную сторону моей ладони, на которой остались глубокие серповидные борозды от ее ногтей. — Теперь все в порядке.

— Хорошо.

Я и раньше летал первым классом, но это совсем другое дело. Частный самолет с мягкими кожаными сиденьями, которые раскладываются в кровати. Телевизор с плоским экраном, бар и диван. Здесь всего семь пассажиров, включая стюардессу, пилотов, двух адвокатов и нас с Айви. Я оглядываюсь и замечаю Томаса, одного из адвокатов, который изучает поверх очков бумаги. Он быстро поднимает голову и, улыбнувшись, возвращается к своей работе.

Не в пример страхам Айви, у меня впервые за несколько месяцев появилась возможность расслабиться и свободно вздохнуть. В буквальном смысле этого слова. Благодаря Гордону у меня было сломано два ребра, и первые два дня я пролежал без сознания. Когда я пришел в себя, то где-то в глубине души пожалел, что не вернулся и не прикончил его. Хотя я абсолютно уверен, что он погиб уже через несколько часов после нашего ухода. После поступивших от соседей жалоб полиция обыскала дом приходского священника и приступила к расследованию деятельности отца Хавьера. Насколько мне известно, он согласился сотрудничать с властями в обмен на неприкосновенность. Узнав по пути в Мехикали мое настоящее имя, он решил не упоминать и о моей короткой работе в приходе. К счастью, Гордон говорил правду, и Арисели и впрямь осталась в доме своих родителей, целой и невредимой.

— Встретимся в туалете, — шепчет мне в ухо Айви.

— Что? Сейчас?

— Да, прямо сейчас. Я пойду первой, а ты за мной. Но постарайся не привлекать к себе внимания.

— Все в порядке?

— Да. Просто... Я всегда мечтала это попробовать.

— Что?

— Встретимся, и узнаешь. Ты взял свой пасторский воротничок?