— Я не говорю, что прыгну перед львом, но, э-э… если бы кто-то случайно напал на меня, я бы не стала протестовать, если бы он меня спас, это точно! — Улыбка растянула её губы, обнажая слишком белые зубы. — Какой бы трюк он не использовал, этот загадочный папочка занял уютное место в сердце каждой матери.

— Не стесняйтесь оставлять комментарии на нашей странице в Fazebook. — Камера повернулась к Клер. — Что бы вы сделали в этой весьма необычной ситуации?

— Да вы издеваетесь. — Гевин выключил телевизор. — Отличный способ оставаться вне поля зрения. Хотя бы, люди не подозревают ничего необычного. Идиоты.

— Сколько у тебя сейчас детей, герой? Трое? Четверо? Десять? — Его брат, Мэддокс, или Бешеный Пес, как его называли, с хихиканьем ударил Гевина по руке. — Просто шучу. А если серьезно, бро, тебе нужно держать свой хрен в штанах.

— Ты закончил?

— Возможно нет. Это хороший совет. Трудно придумать материал, чтобы объяснить, что ты сделал, мистер Идеал. Просто будь благодарен, что Зик не читает газет и не смотрит телевизор. Если бы он это увидел, ты бы получил от него чертовски много дерьма.

Упоминание о его раненом брате на мгновение отвлекло от бури, клубившейся в голове Гевина.

— Как он поживает?

— С каждым днём становится сильнее. Я бы не сказал, что он сейчас готов сразиться со львом, но он уже ближе к цели. Под всем этим дерьмом всё тот же Зик. — Мэддокс покачал головой. — Накачан обезболивающими, а возбуждённый ублюдок всё ещё жаждет киски. Он был бы жёстко завидовал, если бы увидел, сколько внимания ты получил.

Тревожная мысль пронзила разум Гевина. Достаточно было увидеть новости не тем людям, что его освободили и он остановился в неохраняемом доме, и Сабель могла бы быстро унаследовать некоторых давних врагов братьев.

— Каким-то образом мне нужно будет убедить Сабель вернуться со мной в особняк. Это только вопрос времени, когда это станет известно, и каждый чёртов супергерой в трёх округах попытается выломать её дверь.

— Ты не думаешь, что она захочет остаться с нами? — Мэддокс нахмурился. — Каждая знакомая мне женщина хочет провести ночь в La Casa de сынов Гнева (прим. в доме). Сучки сходят с ума от этого. Особенно в твоей постели, брат. Они ведут себя так, будто получили грёбанный пентхаус в «Вальдорфе».

— Сабель… очень необычная женщина. Я обнаружил, что на неё нелегко произвести впечатление деньгами.

Его бровь медленно поднялась вверх.

— Жаль, что она душесоска. Это же находка. — Он скрестил руки. — Дамы, которых ты приносишь домой, красивы, но любая из них отправила бы твою душу прямиком в Стигиус, если бы могла на этом заработать.

Гевин усмехнулся.

— На самом деле она не душесоска. Вероятно, единственная существующая суккубка, которая может отказаться от мужчин.

— Как, чёрт возьми, она это делает?

— Без понятия.

— Тогда этот договор на рабство… не так уж и плох, да?

Резко выдохнув, Гевин пожал плечами.

— Это определенно не вечность в огне и сере, которой я ожидал.

— Секс с суккубом должен быть бомбой, если ты сможешь пройти мимо всей этой чуши о вечном рабстве, которую они так любят проделывать. Но раз уж ты уже в сети, возможно, это будет весело. Тебе же нравится всё это бондажное дерьмо, да?

Гевин ущипнул переносицу, затем потёр челюсть, пытаясь подавить смех.

— Я предпочитаю быть тем, кто держит ключи от наручников.

— Все психологическое дерьмо, чувак. Ты заставишь её думать, что она всё контролирует. Подумай об этом — в любую ночь ты можешь трахнуть любой вид, в любое время, в любом месте. Суккубы? — Мэддокс фыркнул. — Секс с Гневом — это всё равно, что выиграть билет в первый ряд на мировой чемпионат, когда играют две твои любимые команды. Знаешь, о чём я? — Он указал пальцем. — Не позволяй ей говорить тебе, что это не так.

— Я покончил со всем этим. Трах в любое время и в любом месте — это то, из-за чего я с самого начала попал во всё это дерьмо.

— Ага. Как звали ту суку?

— Карма.

— Ах, верно… и она будет трахать тебя безжалостно, да?

Гевин закатил глаза.

— Если я не трахну её первым.

Губы Мэддокса растянулись в каверзной ухмылке.

— Как у тебя проходит менструальный цикл, брат?

Стиснув зубы, он сдержал остроумное замечание, застрявшее у Гевина в горле.

— Помимо того факта, что мне каждую ночь приходится трахать подушку?

От отвратительного смеха Мэддокс чуть не скатился со стула.

— Добро пожаловать в чудесный мир воздержания. Что следующее? Путь в монахи. — Мэддокс покачал головой. — Женщины будут выбивать твою дверь, одетые как непослушные монахини, предлагая спасти твою душу.

Гевин махнул рукой и покачал головой, стиснув челюсти.