— Она не источала запах. Она флиртовала, как свободная женщина. — Он потёр челюсть. — Я допустил ошибку. Я даже не могу винить её в этом, потому что это означало бы отрицать мою роль в этом, и правда в том, что в то время мне очень понравился её флирт.

— Что случилось потом? Она сошла с ума или что-то в этом роде?

— Она настаивала под присягой, что я заставил её это сделать. — Он потёр руки.

Обвинение, должно быть, раздражало его, учитывая слухи, которые всегда ходили по казино о том, насколько нежным любовником был Гевин, несмотря на его распутство, и почти каждая женщина тосковала по нему.

— К счастью, на каждом этаже казино есть камеры видеонаблюдения, включая мой офис, иначе я сомневаюсь, что вообще сидел бы здесь. После долгих дебатов и унижений с обеих сторон выводы были признаны неубедительными. Нас обоих отправили в Обсидиус.

— Ты говоришь так, будто тебе её жаль.

— Почему нет? Что бы ни заставило её выдвинуть такое обвинение, это явно было результатом невменяемости. Невозможно понять безумие. Лучше посочувствовать. — Его брови опустились. — Это заставило тебя чувствовать себя неловко рядом со мной?

— Я не думаю, что у тебя есть какое-либо желание возвращаться в обсидиус и встретить смерть за изнасилование суккубы, которым ты был порабощен, так что нет.

— В этом ты абсолютно права.

— Кроме того, я тебе верю. — Она прикусила внутреннюю часть губы, наслаждаясь поразительной голубизной его глаз. — Давай найдём, что тебе надеть сегодня вечером.

***

Гевин уставился в зеркало, поправляя черную рубашку на пуговицах, которую ему удалось найти в море дешевых подделок в «Доброй воле». Если не считать тюремных проблем, это была первая рубашка, которую он носил за многие годы, которая не была сшита напрямую от дизайнера и не сшита по его размеру.

Он вышел из ванной, поправляя рукава, и спускался по лестнице. Прежде чем спуститься на нижнюю ступеньку, он остановился, глядя на Сабель. Нагнувшись над диваном, она рылась в сумке, в коротких шортах, обнажающих половинки ягодиц.

Холодок пробежал по его спине при возникшем образе того, как он врезался в неё сзади. Гевин зажмурился и откинул голову назад, но налёт эмоций остался.

Волосы, наматывались на его кулак, с каждым новым движением выбиваясь в неё. Длинные, стройные бёдра широко расставлены, задница высоко поднята; изгиб её спины, мокрый от пота; её крики экстаза только разжигали его похоть.

Ещё больше мурашек пробежало по его коже, и Гевин вновь открыл глаза. Кончики его клыков царапали нижнюю губу, и он провёл рукой по губам и челюсти, чтобы скрыть их. Погоди.

Какого черта он об этом думал?

«Слишком много времени проведённого с палачами», — ответили ему мысли.

Выпрямившись, Сабель обернулась, её глаза сузились, прежде чем её взгляд пробежался по нему сверху вниз. Она дважды моргнула, сглотнула и откашлялась.

— Гриффин сказал, что моя машина должна быть готова в середине недели, а это значит, что, к сожалению, мы поедем на автобусе.

— Я рад предложить одну из своих машин. Я могу попросить Бена подвезти её в течение часа.

Она смотрела на него, и Гевин не мог сказать, обдумывала ли она это или размышляла о том, смогут ли её острые когти проникнуть в его кожу.

— Просто так?

Он пожал плечами.

— Просто так. Не нужно везти детей в автобус.

То, как она провела рукой по затылку, показало ему, что она действительно хочет сказать «да». Вместо этого она покачала головой.

— Если бы тебя здесь не было, мне пришлось бы обойтись им. Я поеду на автобусе.

— Не нужно быть упрямой в этом вопросе, Сабель. Используй возможности, когда они открываются перед тобой.

— А что произойдёт, когда ты уйдёшь, а я вернусь в свою дерьмовую машину, а? Мои дети спросят, куда делась та хорошая машина, и мне придётся объяснять, когда мы будем стоять на обочине дороги, что мама просто воспользовалась появившейся возможностью. — Её руки упали на бёдра, и она наклонилась вперёд. — Ложная надежда — самая жестокая вещь на свете.

— Расслабься. В мои намерения не входило снести ту крепость, которая мешает тебе наслаждаться жизнью. Я просто предлагал решение временной проблемы. Возможно, ты могла бы подумать о письме в компанию Hertz, в котором бы они знали о надеждах и мечтах, которые они разбивают вдребезги с каждым предлагаемым ими напрокат автомобилем.

Её челюсть шевельнулась, словно пытаясь удержать пушечное ядро, застрявшее в горле, а скрещённые руки дали понять, что он снова нажал на горячую кнопку.

— Должно быть, для тебя это так легко. Машина ломается, и ты просто едешь на другой. Если бы у меня не было Гриффина, это бы меня погубило. У меня нет денег, чтобы его починить, и я, черт возьми, не могу позволить себе ездить на автобусе каждый день.