— О том, как мы влюбляемся, — опустив руку, Лейла делает несколько шагов назад. Я бы остался на месте, но по сияющим фиолетовым глазам понимаю, что она хочет, чтобы подошел ближе. Дойдя до стены, Лейла расслабляется и опирается на нее, будто утонув. У меня тоже чувство, будто я утонул — в ней самой, когда остановился в считанных сантиметрах.

Как только наши тела соприкасаются, я издаю громкий стон и упираюсь руками в стену по обе стороны от головы Лейлы.

— И как она называется?

— «Поправший правила», — ее голос почему-то звучит глухо, как обычно бывает, когда она спросонок звонит мне рассказать свой сон про Ники или меня.

— Вот, значит, как? — мой голос становится точно таким же. У меня такое чувство, будто благодаря Лейле мое сердце вновь заработало после нескольких месяцев комы.

— Да, — кивнув, отвечает она. — Наша история любви не сказать что красивая.

— Согласен.

— Мы нарушили слишком много правил, и мне это не нравится.

— Мне тоже.

— Но это наша история.

— Да.

На дрожащих губах Лейлы появляется неуверенная улыбка, к которой мне хочется прикоснуться поцелуем, но я сдерживаюсь.

— С чего начинается твоя новелла? — она отводит взгляд, но я все равно успеваю его поймать. На щеках Лейлы выступает румянец, и я чувствую, что и меня самого бросает в жар. — С чего она начинается, Лейла?

— С той ночи, когда я увидела тебя на скамье под деревом — у которого весной белые цветы.

Я ошарашенно облизываю губы. Никак не ожидал услышать это. Под этим деревом я когда-то сделал предложение Хэдли.

«Мы родственные души, Томас».

До сих пор я в это не верил. Или верил, но никогда не находил сколько-нибудь явные доказательства. Я сильнее прижимаюсь всем телом к Лейле, и у нее перехватывает дыхание.

— Да, я знаю это место, — дрожащим голосом отвечаю я.

— В общем, все начинается с того момента, когда я вижу тебя — такого же одинокого, какой была сама. И решаю, что тебе нужен друг.

— А потом ты обнаруживаешь, что я сволочь.

Лейла прикусывает губу, чтобы не улыбнуться, но в глазах пляшут бесенята.

— Да. А потом ты меня целуешь.

На этот раз удержаться я не могу и прижимаюсь к ней низом живота. Лейла тихо всхлипывает. Даже сквозь множество слоев одежды я чувствую, какая она горячая. Наши тела возбуждены и готовы. Они лишь ждут, когда то же самое поймут наши сердца.

— Что происходит, когда я тебя целую?

— Я… У меня такое чувство, будто ты хочешь съесть меня живьем. Ничего подобного никогда в моей жизни не было: стать для кого-то жизненно необходимой — как пища или вода. Но я хочу, чтобы так было всегда.

Именно это я и хочу сейчас сделать: испробовать ее вкус. С прошлого раза прошло слишком много времени, слишком много. Я ощущаю голод. Сильный голод. Я жажду ее. Но не сейчас. Еще рано.

— Да, но потом я все порчу. Вполне типично для меня.

— Все верно, но на достигнутом ты не останавливаешься. И не перестаешь портить, до тех пор пока я не заявляю, что с меня довольно.

Мне начинает щипать глаза.

— Я просто кусок дерьма. Ты уверена, что я герой этой истории? — бля, я хочу прикоснуться к ней. Всего раз. Большего я не попрошу. Мне хочется всего лишь прикоснуться к Лейле и прижать к себе. Но я не смею пошевелить и пальцем. Я не возьму недозволенное, даже если умру. Даже если все вокруг сгорит ко всем чертям.

— Но ты исправишься.

— Правда?

Достаточно ли я сделал, чтобы дать понять о своих чувствах? Не знаю. Понимает ли она, как сильно я ее люблю? Эти слова я еще не произносил, но хочу, чтобы Лейла знала и так. Чтобы видела мои чувства во взгляде. Что я люблю, а мое сердце истекает кровью, сгорает дотла. И впервые в жизни я не сопротивляюсь. Не стану сопротивляться, даже если Лейла даст мне сгореть заживо в этом внутреннем огне или уничтожит. Я не перестану ее любить. Я буду продолжать ее любить.

Раздается стук упавшего на пол блокнота, и в следующее мгновение Лейла обнимает меня. Прильнув бедрами, обхватывает ладонями лицо. Я вздрагиваю — член тут же встает по стойке смирно, — и прижимаюсь своим лбом к ее.

— Да, Томас. Правда. Ты уже многое для этого сделал. Господи, скажи мне, что и сам это понимаешь. Пожалуйста, скажи, что стерва, раз заставила тебя так долго ждать.

— Лейла… — предупреждающе рычу я.