Хоть убейте, я не понимаю, почему два великолепных парня с таким количеством внимания со стороны женского пола остановили свой выбор на мне. Дело ведь не только в сексе – я лично видела, что они без труда могут заполучить любую женщину в радиусе пяти километров. Хочется верить, что их интерес искренний, что они и впрямь меня уважают и согласны с таким положением вещей, потому что я даже вообразить не могу, что придется выбирать кого-то одного. В обмен на этот компромисс я забываю обо всех горестях – совершенно обо всех.

Мои дождливые дни с Домиником редки, поскольку он часто занят работой в гараже или делами братства. Иногда приходится по нескольку дней ждать нашей новой встречи. Вот почему сегодняшний день особенный. Я упиваюсь каждой минутой, потому что есть у меня легкое предчувствие, что однажды все это кончится. Будь то день, когда я уеду из Трипл-Фоллс в колледж, или когда они бросят меня ради другой женщины.

Я стараюсь не развивать эту мысль, потому что она меня убивает.

Каждую ночь я вижу яркие, красочные сны с участием этих парней. В последнее время я совершенствовала свои знания французского с помощью нового приложения, а иногда со мной занимался Доминик, хотя непостоянный Француз был сам в мрачном расположении духа.

Но он занимается со мной, они оба потворствуют мне. На сей раз они разрешают мне побыть эгоисткой, и это лето – лучшее лето в моей жизни.

Так что сегодня вечером я буду изо всех чертовых сил жить настоящим.

Легко узнаваемый рокот «Камаро» раздается у моего дома, и я улыбаюсь, напоследок бросив взгляд на свое отражение. Сегодня особенно жаркий день, но я распустила волосы, потому что Доминику так больше нравится. Он постоянно стягивает с них резинки, когда я завязываю хвост, и выкидывает их в мусорное ведро. Еще ему не нравится макияж, поэтому он выбрасывает косметику, когда я забываю ее в его ванной.

Ублюдок.

Но именно это я больше всего и люблю в Доминике. Как он общается со мной без помощи слов.

Теперь я лучше его понимаю, предугадываю его настроение, недовольство, пожелания. За пределами спальни даже не поймешь, что мы вместе. Но в его комнате не проходит ни минуты, чтобы он не касался меня руками и губами.

Я это обожаю.

Иногда кажется, что стоило бы обидеться из-за его отказа признавать наши отношения публично. Однако в тот же самый момент я понимаю, что такой уж Доминик по натуре, и, наверное, он защищает меня от городских сплетников, потому что нас с Шоном частенько видели в округе целующимися.

Да, виновата. Но своими поступками часто пытаюсь показать Доминику, что также привязана и к нему.

Мое время, сердце и внимание распределены между ними в равной доле. Каким-то образом вопреки законам моногамии и природе человека у нас получается. У нас все получается, и я начинаю им верить.

Между нами нет ревности, нет перебранок и ссор, если только зачинщиком не оказываюсь я. Я каждый день пыталась примириться с мыслью, что мое сердце разделилось пополам и способно любить и Шона, и Доминика, но считаю, что это нечестно по отношению к ним обоим.

Поэтому пока принимаю то, что мне дают.

Взяв сумку и не взяв с собой телефон, я сбегаю по лестнице.

Выхожу на улицу и улыбаюсь, когда Доминик подъезжает к дому. Его «Камаро» начищена до блеска.

Сажусь в машину и борюсь с желанием его поцеловать.

– Привет, – говорю я, и он отъезжает. Несколько минут мы едем молча, пальцы покалывает от желания дотронуться до него. Доминик ухмыляется, смотря на дорогу и прекрасно понимая, о чем я думаю.

Я закатываю глаза.

– Засранец.

– Ну вот, надел чистую футболку и подвергся оскорблениям.

– Знаешь, мы вообще-то одни, – намекаю я, зная, что стоит нам оказаться вдали от людских глаз, как он примется меня трогать, а я буду умолять его не останавливаться.

– Я за рулем. Прояви немного выдержки, женщина. И мы никогда не бываем одни.

Я оглядываюсь в салоне.

– С нами твой воображаемый друг?

– Сесилия. – Его лицо становится отрешенным, и я почти вечность жду, когда он продолжит: – Позже останемся наедине. – Это похоже на обещание, поэтому я принимаю его и решаю, что мне этого хватит.

– Знаешь, я умею держать руки при себе.

– Безусловно.

Самодовольный мерзавец.

Он ерзает на месте, у него подергиваются губы, а мышцы предплечья напрягаются из-за крепкой хватки на руле.

– Когда разрешишь мне сесть за руль?

– Никогда.

– Серьезно?

– Только у одного человека есть ключ от этой машины, и он им никогда не воспользуется.

– Ты же понимаешь, что я переверну комнату Шона верх дном?

У него от смеха сотрясается грудь.

– Удачи.

– Однажды я сяду за руль этой машины, Доминик. Будь уверен.