Сердце тает от его признания, и я киваю, умирая от желания обнять его, но сейчас неподходящее время.

– А твой отец?

Он морщится.

– То же самое. Редкие кадры. – Он фыркает. – У него были рыжие волосы.

– Да ладно!

– Да, его отец был шотландцем, вот откуда пошло мое прозвище, а его мать – француженка, так что он наполовину шотландец, наполовину олух родом из Франции.

– Ты наверняка на него не похож.

– Нет.

– Как они познакомились?

Доминик снова затягивается, выдыхает и передает косяк мне.

– Еще одна история на другой день.

Я не собираюсь испытывать удачу, поэтому глубоко затягиваюсь травкой.

– У тебя есть их фотографии?

– Немного, но родители умерли до наступления цифровой революции. – Доминик убирает с языка кусочек травы. – У Тати где-то на чердаке спрятаны снимки, но мы все равно не очень любили семейные фотографии.

– Почему? Из-за Братства воронов?

Доминик скалится и, приподняв бровь и недоверчиво посмеиваясь, спрашивает:

– Братство воронов?

Я пожимаю плечами.

– Но ведь фактически это про вас. Не говори, что никогда не думал об этом. У Тайлера вообще прозвище Монах.

– По мне, это меньше всего напоминает сборник сказок.

– Потому что это твоя жизнь.

– Одевайся. Докурим наверху.

– Наверху? Чем-то не устраивает нынешний вид? – Я оглядываюсь.

– Да. – Он ведет глазами по моему телу с явным намеком. – У меня кончились презервативы.

– Разве ходить с обнаженной грудью не по-французски?

Он смотрит на меня взглядом, в котором виднеется одержимость, а я улыбаюсь и надеваю платье.

Я, на седьмом небе от счастья, лежу на руке Доминика на капоте его машины, и мы смотрим в ночное небо. Меня обволакивают ощущения его тела, свежего морского аромата. Я чувствую тепло в теле вместе с кайфом от выкуренного косяка, ощущаю его губы и прижимающуюся ко мне фигуру.

Улыбаясь, я поворачиваюсь к Доминику, который смотрит на меня веселыми глазами.

– Что?

– Кто ты, черт возьми, такой и куда дел моего ублюдка?

Он легонько касается моего соска и больно прокручивает его. Я вскрикиваю и заливаюсь смехом.

– А вот и он. – Снова падаю навзничь, и мы наслаждаемся ветерком. Клянусь, если рай существует, то рядом с Домиником. – Дом?

– Да?

– Чего ты хочешь… в будущем?

Несколько минут он молчит, и уже начинает казаться, что ответа я не дождусь.

– Это не тупой вопрос.

Снова тишина.

– Ничего.

Я вздыхаю.

– Полагаю, это хорошо, ведь тебя не постигнет разочарование.

У него трясется грудь от смеха.

– Теперь мой черед спрашивать, чего хочешь ты?

– Нет, если тебе плевать.

– Я не строю планов на будущее. Планы не красят человека.

– Знаю, знаю. Живи настоящим, не строй далеко идущих планов. Я понимаю, но неужели тебе ничего не хочется?

– Нет, но теперь мне понятно, что чего-то хочешь ты.

Я хочу больше. Больше его. Больше Шона. Больше этого бесконечного лета. Но оставляю надежды при себе, потому что уверена, что мое лето не может длиться вечность. Этот страх гнетет меня с каждым днем все сильнее. У меня тоже есть амбиции, и я знаю, что однажды мои потребности увеличатся. Однажды, возможно, я выберу жизнь или путь, по которому никто из них не сможет со мной пройти. Меня убивает мысль, что однажды я потеряю их обоих, что всему этому придет конец. Я никогда не была так счастлива. Ни разу. Мое единственное спасение – мысли, что я еще нескоро уеду из Трипл-Фоллс.

– Что? – Доминик аккуратно подталкивает меня локтем.

– Не люблю озвучивать свои страхи. Потому что тогда остается только ждать, что они сбудутся.

– Какая мрачная мысль.

– Лучше так, чем ничего не ждать от будущего.

– Я и так знаю, что случится, – уверенно шепчет Дом.

– О чем ты? Ты умеешь предсказывать будущее?

– Могу предсказать свое, потому что иду к цели.

– Какой?

– Да какую бы ни выбрал.

Я привстаю, и он меня выпускает.

– Можешь хоть раз ответить прямо?

– На какой вопрос?

Я меняю тему.

– Ты когда-нибудь ревновал?

Дом смотрит мне в глаза и отвечает ровным голосом:

– Нет.

– Почему?

– Потому что он может дать то, чего я не могу.

– Я не жалуюсь, не подумай, пожалуйста. Но почему ты не можешь?

– Потому что я не похож на него. Я намного проще.

– Я в это не верю.

– Это правда.

Я обвожу пальцем линию его подбородка.

– В тебе нет ничего простого.

– Мои нужды просты. У меня нет желаний, как у других людей.

– Почему? Зачем готовить себя к простоте, когда ты так много значишь… – Я собираюсь с духом и обнажаю свои чувства: – В тебе намного больше, чем ты показываешь людям, чем думаешь о себе.

– В том и смысл.

– Почему не позволяешь людям узнать тебя?

– Ты же меня знаешь.