Шон рано утром ушел в поход, а я решаю остаться и проведать Доминика. Он все утро просидел в своей спальне. Знаю, что ему больно. Бесполезно прождав несколько часов, когда он нарисуется, я с припасами поднимаюсь по лестнице и стучу в дверь.

– Да? – доносится за ней.

Я открываю дверь ровно настолько, чтобы пролезть с чашкой кофе.

– Кофе. Черный, – говорю я, и он забирает чашку.

Проталкиваю и тарелку.

– Яичница. Жидкая. Горошек. Ледяной.

Последней просовываю в щель руку.

– Женщина?

Моя рука, как и вопрос, повисают в воздухе.

– Женщина? – машу ей туда-сюда с улыбкой.

Хохотнув, он затаскивает меня в комнату и усаживает себе на колени, разместившись за компьютерным столом, куда рядом с клавиатурой ставит свой завтрак.

Доминик проводит здоровой рукой по моей спине, касается кончиков волос, а я прижимаю к его запястью пакет с замороженным горошком. Парень морщится от прикосновения.

– Больно?

– Охренеть как.

Со вчерашнего вечера настроение у него явно улучшилось, чему я очень рада.

– Так тебе и надо. Зачем было так беситься?

– У меня трудный характер.

– Да ла-а-адно.

– Ага, тот гондон чуть не убил Шона.

– Тогда я рада, что ты сломал ему челюсть.

Наступает гнетущая тишина, и внезапно я чувствую себя неловко.

– Просто хотела тебя проведать.

Я еложу, чтобы встать, и Доминик смог позавтракать, но он утихомиривает меня, ловко подвинув на коленях, взяв вилку и приступив к еде. Я сижу в замке его рук, и меня окутывает аромат чистого тела.

Осматриваюсь в комнате при дневном свете. Вижу за его плечом личную библиотеку, занимающую целую стену.

– Что-то мне подсказывает, что твое хобби – чтение?

– Вроде того.

– Мое тоже. – Я качаю головой. – Должна сказать, вы, парни, постоянно меня удивляете.

– Почему? Потому что мы не деревенщины с кучей судимостей?

– Твое описание сбивает с толку и… производит впечатление.

Домыслы ничего не подозревающих людей вроде меня помогают им прятаться у всех на глазах. В худшем случае, они кажутся двадцатилетними хулиганами, но это только вершина айсберга. Люди верят в то, во что хотят верить. Эти парни не оспаривают и не опровергают свою репутацию, потому что это помогает им оставаться в темноте. А темнота – их площадка для игр.

– Не могу представить тебя в студенческом городке. Тебе нравилось жить в Бостоне?

– Вполне. – Доминик опускает в желток тост и закидывает его в рот.

Я бросаю взгляд за плечо, пока он быстро расправляется с яичницей.

– Вкусно?

Он кивает.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Смотрю на монитор. – Чем занимаешься?

– Завтракаю.

– Боже мой, – закатываю я глаза. – Мне никогда не получить прямого ответа.

– Смирись. – Доминик отодвигает пустую тарелку и тянется к мышке. Монитор загорается, и на экране появляются строки кода.

– Господи, похоже на Матрицу. Что это?

– Не знаю, ты еще не выбрала цвет таблетки^[8]. – Он продолжает смотреть на экран. Тот почти полностью темный. Ни ссылки браузера, ничего. Просто высвечивающиеся на экране числа, алгоритмы, и кажется, что Доминик с легкостью их читает.

– Это потайная дверь, – отвечает он, двигая мышкой.

– Потайная дверь?

– Туда, где я хочу оказаться.

– Это даркнет?

Он усмехается, давая понять, какой же я неуч.

– Это моя сеть.

– Ты паук?

– С зубами. – Он прикусывает меня за плечо, и внизу живота пульсирует.

– Значит, ты «мозг»?

– Не ставь мне в заслугу. – После его комментария повисает тишина, которая действует на нервы. Доминик знает, что я совершенно не понимаю, на что мы смотрим, а значит, его секрету ничто не угрожает.

Продолжая сидеть боком у него на коленях, я провожу руками по его мускулистой шее и плечам. На Доме только черные спортивные штаны, и мне ничто не мешает его трогать. Именно так и поступаю. Он разрешает, и я вожу пальцами по шелковистой коже и очерченным литым мышцам. Чувствую, как Доминик подо мной возбуждается, но не обращает на это внимания, безостановочно кликая мышкой. Потом он усаживает меня лицом к монитору и велит печатать. Я решила не надевать после душа вчерашние стринги, поэтому единственная преграда между нами – его штаны, которые с тем же успехом не считаются. Мне не удается не обращать внимание на бьющий в венах ток, я шумно дышу, а от каждого его произнесенного шепотом приказа твердеют соски. Доминик спокойно отдает мне распоряжения, выдавая обстоятельно продуманную гармонию ходов, пока не становится довольным. Так мы проводим почти целый час. Его тело теплеет от моих вороватых прикосновений, но он полностью отдается своему делу, в то время как я дергаюсь от предвкушения. За считаные минуты между ног становится очень влажно. Я украдкой бросаю на него взгляды, изучая темные ресницы и совершенное лицо. С трудом удается самой не прикоснуться, но Доминик толкает меня локтем, когда я отвлекаюсь, и заставляет двигать пальцами, хотя я начинаю трепетать от желания. Я беспомощно обольщена, когда он наконец шепчет:

– Хорошо, спасибо.