– Природа, – выдыхает Шон, приподнимает мой лифчик и ведет теплой рукой по груди. – Горы и долины, – скользит ладонью по моему животу. – Океаны, что их окружают.

У меня голова идет кругом от его ласк, и я хмурюсь, когда Шон останавливается.

– Я хочу сказать, что задумка Америки великолепна, а вот исполнение не очень. Но наша страна еще молода. Надежда еще есть.

– Мне нравится, как ты болтаешь, – искренне признаюсь я. И это правда. Обожаю, что он бросает мне вызов, заставляет думать.

– И мне нравится, как ты болтаешь, детка. – Шон опускает голову и чмокает меня в губы.

Я беру косяк.

– Знаешь, из тебя получился бы великолепный политик. Но какая жалость, что ты пристрастился к испепеляющему сорняку, корнями произрастающему из ада.

Шон наклоняет голову, его глаза сияют в свете фонаря.

– Политик?

– Я отдам тебе свой голос.

– Твой голос. – Шон качает головой, раздумывая над моими словами. – Да, но я не хочу быть политиком.

– Почему?

– Я предпочел бы не оставаться в стороне.

– Какая жалость. А я тут раздумывала обо всех грязных делишках, которыми бы занялась с тобой в костюме.

– А. – Он опускает голову. – Так она хочет парня в костюме.

– Нет, я хочу тебя, парень.

Чувствую, как он улыбается, уткнувшись мне в грудь.

– Правда?

– К сожалению.

– Что ж. – Шон устраивается у меня между ног и произносит, обхватив губами сосок: – Придется заставить тебя потрудиться.

У меня сбивается дыхание, но удается произнести:

– Но разве ты не всегда так делаешь?

– Да. – Шон приподнимается и смотрит на меня. – Но, понимаешь, ситуация обостряется, потому что в любую минуту мы достигнем неизбежного финала как зависимые от марихуаны. Нам придется попотеть.

Он нависает надо мной, как и безлунное ночное небо за его спиной.

– Тогда давай поспешим, – отвечаю я и приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, но Шон уворачивается и прижимает мои запястья к одеялу.

– Какой же ты осел.

– А ты… чертовски красива, – тихо шепчет он. – Такая красивая… – Шон кладет мою руку себе на грудь. – Сесилия, ты меня ранишь в самое сердце. Почему ты такая красивая? – На секунду я вижу в его глазах то, чего прежде никогда не замечала. Явный страх.

– Шон, что-то не так?

Его взгляд проясняется.

– Нет, ничего.

– Точно? – Я глажу его по волосам, когда он кладет голову мне на грудь.

– Помоги мне, детка. Безумие все-таки меня настигло.

По спине стекает пот, рядом тарахтит Мелинда, а я мысленно проклинаю Шона за отлучку во время моей смены. Настенные часы над входом на завод остановились неделю назад, а я в свои смены уж точно являю собой рабу времени.

– Это была его сестра, – нахмурившись, говорит Мелинда, и я забираю у нее контейнеры и складываю их на нашем рабочем месте. – Нет, нет, – продолжает она, – это сделала его кузина. Девочка, я ни разу в жизни не видела…

– Нет! Нет! Пошло все на хрен!

Услышав возглас, я замираю, а Мелинда прекращает докладывать о своей многочисленной родне. Мы поворачиваем головы, по всему этажу разносится безостановочная ругань на испанском вперемешку с английским. Две женщины за лентой о чем-то горячо спорят и, наконец, появляются посреди зала, одна пытается усмирить другую. Тут-то я и замечаю зачинщицу, это Вивика. Она дерется с одной из своих приспешниц, которая всеми силами пытается пихнуть подругу обратно на место.

– С меня хватит! Мне по барабану! – вопит Вивика, отталкивая подружку. Она смотрит на меня и опасно прищуривается.

Когда она начинает идти в моем направлении, меня охватывает ужас.

Вот черт. Черт. Вот же черт.

В жизни мне довелось поучаствовать всего в одной физической расправе, и она завязалась с неодушевленным предметом – с юбкой.

Я понимала, что, работая здесь, не одержу победу в состязании на популярность, но даже не подозревала, какой репутацией в этом городе обладает мой отец. Его никто, ни одна живая душа, здесь не любила. Похоже, никто здесь его вообще не уважает. Все труднее не обращать внимание на перешептывания и хихиканья за спиной, но я не думала, что меня посчитают ответственной за происходившее на заводе. Моя догадка в корне неверна, потому что Вивика идет прямо на меня, и я знаю, что причина ее недовольства никак со мной не связана, если только дело не в Шоне.

– Ты! – орет она, привлекая внимание остальных на конвейере. Я, как идиотка, показываю на себя пальцем.

– Разве не ты дочь владельца?

Все, кто еще не знал, теперь в курсе. Когда нас с Вивикой разделяет пара шагов, ее подруга пытается встать между нами.

– Вивика, остановись и подумай над тем, что делаешь.