И вот тогда я замечаю пистолет Доминика в джинсах Маттео. Дом безоружен. Он не успел добраться до пистолета. Из-за меня. Если бы пистолет был у Доминика, все бы уже кончилось. Желчь обжигает горло, и я пытаюсь собраться с духом, прижимаясь к стене.

– Другой сделки не будет, брат, – резко произносит Тобиас, в его голосе звучит предупреждение.

– Сесилия, – говорит Доминик знакомым тоном, которым обращался ко мне в те дни, когда мы проводили время наедине.

– Доминик, – умоляет Тобиас. В его голосе слышится страх.

– Я обращаюсь к Сесилии, – огрызается Доминик.

– Да? – Глаза наполняются слезами, а Тобиас настороженно переводит взгляд с меня на своего брата.

– Давай после того, как все закончится, посмотрим фильм? – спрашивает Доминик. – Ты приготовишь мой любимый сырный попкорн. Мы заберемся под одеяло, которое пахнет… чем оно пахнет?

Я задыхаюсь от накатившей волны страха.

– Лавандой, – отвечаю я, по моим щекам текут слезы.

– Да. А потом я позволю тебе включить девчачий фильм, потому что хочу наблюдать за тобой, пока ты его смотришь. Когда ты пьянеешь от любви, на лице у тебя появляется такое дурацкое выражение.

– Должно быть, приятное это дело, раз она так тебя выдрессировала, Дом, – подкалывает Маттео и переводит на меня безразличный взгляд.

– Мы любим дождливые дни, да, детка? – голос Доминика становится громче, и он делает шаг к Маттео.

– Любим. – С губ срывается всхлип, и я цепенею от напряжения. Справа Тобиас, мое убежище, слева – неминуемая смерть. И смерть намного ближе. Если это лезвие окажется быстрее пули Тобиаса, я буду первой. Но если он не успеет добраться до брата… Тобиасу приходится делать выбор: спасти брата или меня, и Доминик принимает решение за него, пытаясь взять удар на себя.

– Мы не ведем переговоров с террористами. – Доминик с вызовом наклоняет голову, а Маттео улыбается, с его клыков буквально сочится кислота. Он тяжелее Доминика килограммов на сорок, но за Домиником скорость и невероятная сила. Если бы я доверилась ему с самого начала, ему бы не понадобилось ни то, ни другое. Если бы я поверила ему.

Из-за меня у него нет при себе пистолета.

– Доминик, – шепчу я, когда он делает шаг к Маттео, спускаясь по лестнице.

– Что, детка?

– S’il te plaît, ne fais rien de stupide. Je t’aime^[37].

– Je sais^[38].

– Доминик, – хрипло приказывает Тобиас. – Отойди, сейчас же. Мы разговариваем.

Доминик делает еще один шаг к Маттео.

– Примешь приглашение на танец?

– Почту за честь, мой друг, – отвечает Маттео.

– Ты уж постарайся.

– Доминик, нет! – кричит Тобиас, как только Доминик кидается на Маттео.

Тобиас бросается вперед за секунду до того, как Андре тянется ко мне ножом, и толкает назад, а потом укладывает Андре выстрелом в упор в голову. Тобиас перелетает через перила, споткнувшись при приземлении, и в этот момент Доминик наносит Маттео сильный удар в лицо. Я слышу хруст костей, из носа Маттео брызжет кровь.

Тобиас всего в нескольких шагах от брата, когда Доминик замахивается и пинает Маттео в грудь. Маттео падает назад, пролетая ступеньки, и ударяется спиной о площадку. Доминик прыгает к Маттео, быстро поворачивается в нашу сторону, встречается с Тобиасом на полпути и отталкивает его, как только в воздухе разносится свист пуль.

Штукатурка рядом с головой разлетается, и я кричу. Доминик кидается ко мне с вытаращенными глазами, когда вторая пуля попадает ему в живот. Третья оказывается в бедре, Доминик прижимает к животу руку, падает на колени и дергается вперед, когда четвертая пуля влетает ему в плечо, Тобиас отталкивает его в сторону.

Тобиас рычит, поворачивается и разряжает обойму в нижнюю часть тела Маттео, а потом врезается в него у подножия лестницы. В прихожей снова слышится выстрел. Вскочив на ноги, я бегу к Доминику, его глаза затуманиваются, рот распахнут. На его лице мука, он тянет ко мне руки. За секунду я оказываюсь рядом, и он притягивает меня к себе, а потом, спотыкаясь, отступает назад, приваливается к стене и сползает вниз, оставляя на ней кровавый след. Маттео что-то кричит нам снизу, но я вижу его лишь мельком, лицо Маттео пропадает из виду, а потом он мертвой кучей падает на пол.

Доминик кашляет, а я накрываю его рану руками и смотрю в серебристые глаза.

– Прости. – Прижимаю ладони к животу, пока его глаза бегают из стороны в сторону, с его красивых губ начинает стекать кровь.

– Держись, хорошо? Держись.

Доминик снова тянет меня за руки и кашляет. Тобиас подходит к нам, я стою на коленях.

– Иди, – хрипло выпаливает Доминик, его лицо перекошено от боли.

Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон.

Мы все поворачиваемся к двери и знаем, что время уходит. Нам остаются секунды.