Он просто слегка улыбается мне, пожимает плечами и отталкивается от шкафчика. Я думаю, что он собирается подойти ко мне, но вместо этого он уходит в противоположном направлении, оставляя меня стоять посреди наполовину заполненного коридора.

Я оглядываюсь на Беллами, теперь уже разгневанная. Одно дело, когда я сомневаюсь в себе, и совсем другое, когда кто-то другой высказывает это, особенно он.

― Я думаю, он просто пытался помочь. ― Говорит Беллами, бросая на меня неуверенный взгляд.

― Да пошел он к черту.

― Да, ты права, к черту его. ― Она отвечает решительным кивком. ― Давай, заплетем тебе волосы, прежде чем мне придется явиться на наказание.



Игра жестокая, как и ожидалось.

Мы проигрываем со счетом 1:0, до перерыва осталось пять минут, а последние полчаса идет сильный дождь.

Мои мышцы молят о пощаде, моя коса полностью разрушена дождем, волосы прилипли к лицу таким образом, что вызывают все сенсорные проблемы, которые у меня когда-либо были, а видимость плохая.

У нас осталось всего пара ходов, которые нужно разыграть до окончания игры.

Как раз в тот момент, когда я думаю об этом, один из моих товарищей по команде делает феноменальный пас мне по центру, и я беру мяч, прежде чем запустить его вверх по краю поля.

Игрок приближается ко мне слева, но я быстро справляюсь с ней, отклоняясь в одну сторону и заходя в другую, когда пересекаю среднюю линию.

Я чувствую, что моя выносливость иссякает, сочетание общего напряжения и погодных условий истощили меня, но я продолжаю.

Я вижу, что кто-то быстро бежит ко мне, и веду мяч, пытаясь вывести ее из равновесия. Маневрируя вокруг нее, я плавно пинаю мяч между ее ног.

Это работает, но она так же быстро разворачивается и оказывается на мяче раньше меня.

Черт.

Черт.

Девушка завладевает мячом, легко манипулируя им между ног, чтобы избежать моих ударов, когда поворачивается к моему концу подачи.

Я нацеливаюсь, чтобы выбить мяч, но промахиваюсь.

Мой импульс в сочетании с проливным дождем заставляют меня проскользнуть мимо нее, не в силах удержать себя на месте. Наконец я останавливаюсь, когда мое тело почти выходит за пределы досягаемости.

Все, что я могу сделать, это беспомощно наблюдать, как она пробегает мимо меня, имя на ее спине прекрасно читается, несмотря на погоду, и дразнит меня, как дурной сон.

Хоули.

Гнев мгновенно поднимает меня на ноги, и я бегу за ней, но слишком поздно.

Она передает мяч в центр поля. Ее партнер по команде, открытый настежь, получает мяч, поворачивается и красивым ударом отправляет мяч мимо нашего вратаря в сетку.

На том же дыхании судья дает свисток, объявляя конец игры.

Тревога скручивается у меня в животе, и я вынуждена отвести взгляд от их торжества.

Это могла бы быть я.

Я была так близка к тому, чтобы вернуть нас в игру, и в одно мгновение, допустив одну ошибку, я все испортила.

Все просто ― меня переиграли.

Если эта игра хоть как-то показывает, как мое выступление отразится на соревнованиях, то мне нужно еще больше сосредоточиться на тренировках.

Как бы мне ни хотелось опустить плечи, склонить голову и позволить своему разочарованию увести меня с поля, я слышу голос Триш в своей голове, ясный, как звон колокола.

― Лидеров определяют по тому, как они реагируют на поражения, а не на победы. Так что подбородок выше и плечи назад! ― говорила она мне.

Я расправляю плечи и изображаю улыбку на лице, когда подходят мои товарищи по команде. Произношу короткую речь и обнимаю их всех, когда они направляются в раздевалку.

После того, как я благодарю рефери, я начинаю трусцой двигаться к зданию и, надеюсь, приму очень долгий и очень горячий душ.

Поднимаю взгляд, и мои глаза мгновенно замечают темную массу, парящую на трибунах.

Это не более чем безликий черный контур, утопающий в белом тумане, но он предстает передо мной как зловещий призрак.

Когда я подхожу немного ближе, видимость проясняется, и я вижу его. Туман расступается перед его большим телом, как будто он подчиняет его своей воле.

Он все еще достаточно далеко от меня, чтобы я не могла разглядеть выражение его лица, но я вижу, что он промокший.

Вода стекает с него волнами, а не ручейками.

Он, должно быть, стоял там какое-то время, чтобы так промокнуть.

Я знаю, что он, должно быть, недоволен, и все же у него все еще эта приводящая в бешенство вездесущая ухмылка на лице.

Та, которая находится где-то между довольством и ленивой наглостью и не имеет права заставлять мою нижнюю часть живота сжиматься так, как это происходит.

Он пришел сюда только для того, чтобы позлорадствовать?