― Как я могу прикасаться к кому-то еще, когда я думаю только о тебе?

Я улыбаюсь и шагаю в его объятия, прижимаясь щекой к его твердой груди, а его руки обхватили меня теплыми, защитными объятиями.

Его подбородок опускается на мою макушку, и он обнимает меня в течение долгих минут, мы оба молчим, каждый черпая из этих объятий то, что ему нужно ― утешение, уверенность и немного надежды.

Наконец, он глубоко целует меня в волосы, вдыхая мой запах, и говорит:

― Все будет хорошо.

Я не знаю, говорит ли он это для себя или для меня, но впервые с тех пор, как мы расстались, я ему верю.

39





Шестнадцать дней.

Именно столько времени прошло с тех пор, как мы с Тайер расстались.

Шестнадцать дней я не разговаривал с ней ни о чем, кроме нашего разрыва, не прижимал ее к себе, когда мы сидели с друзьями, не смешил ее.

Шестнадцать дней я не требовал ее рта и не брал ее тело.

Шестнадцать дней, в течение которых я каждые пять минут проверял телефон, не написала ли она мне, и не поддавался желанию разбить его, когда видел, что она не написала.

Если говорить коротко, то это шестнадцать дней сплошной агонии.

Я был настолько сосредоточен на том, чтобы не влюбиться и не открыть себя для боли потери другого человека, как я потерял своих родителей, что мне даже в голову не приходило, что существует множество способов потерять кого-то навсегда.

Что можно потерять человека, даже если он жив. И эта боль может быть еще сильнее, потому что ты будешь думать о нем, мечтать о нем, тосковать по нему, даже физически видеть его, но его не будет в твоей жизни по воле случая, а не судьбы.

С тех пор как я потерял Тайер, я понял, насколько болезненной может быть такая потеря.

В течение последней недели я давал ей время и пространство, о которых она просила, и держался в стороне. Я по-прежнему осыпаю ее небольшими подарками, доставляемыми ей на дом, потому что будь я проклят, если позволю ей использовать это время и пространство, чтобы забыть и разлюбить меня, но с тех пор мы не виделись, лишь украдкой переглядываясь на занятиях или в коридорах.

Я скучаю по ней, как скучал бы по жизненно важному органу, если бы его неожиданно оторвали от моего тела, а я все еще должен был бы жить.

Это невозможно, и я чувствую, что увядаю без нее.

С момента нашего разговора в компьютерном классе я не делал ничего, кроме того, что вел привычный образ жизни: ходил на занятия, потом на межсезонные тренировки, а затем отправлялся домой, не нуждаясь в других социальных контактах.

Сегодня вечером Феникс и Роуг ворвались в мою комнату и заставили меня выйти из моей пещеры и отправиться в бар в Женеве.

― Если уж ты собираешься запить свои чувства, то хотя бы хорошим виски, ― сказали они.

Это было два часа назад, и за это время я успел хорошо напиться.

Мы втроем сидим за барной стойкой, в полумраке приглушенного освещения этого элитного бара, и потягиваем свои напитки в дружеском молчании.

В одной руке у меня виски, в другой ― полоска с фотографиями, которые мы с Тайер сделали в фотобудке на рождественской ярмарке, большой палец ласково проводит по ее лицу, как я делал это каждый день в течение последней недели.

― Она прекрасна, не правда ли? ― пьяно говорю я, показывая на Феникса, который сидит слева от меня. Когда он поворачивает голову, я отворачиваю фотографии от его взгляда, прежде чем он успевает посмотреть. ― Нет, не смотри на нее. Она моя.

― Тебе плохо, Рис. ― Роуг замечает справа от меня.

― Эй, ― говорю я, и слово выходит невнятным. ― Не разговаривай со мной. Бармен! ― Я жестом предлагаю еще выпить.

― Остынь от выпивки, выпей воды. ― Феникс говорит, подталкивая ко мне мой стакан с водой.

Я игнорирую его и тянусь за новым виски, который бармен ставит передо мной, и благодарю его, кладя на стойку сто евро чаевых.

― Продолжай в том же духе.

Я беру свой телефон и открываю переписку с Тайер, набирая ей сообщение.

Я: Я скучаю по тебе

Я: Это убивает меня, когда я не разговариваю с тобой.

Я блокирую экран и кладу телефон экраном вниз на барную стойку, не ожидая, что она ответит.

Неважно, если она не ответит, я просто хочу, чтобы она знала, что я чувствую. Напомнить ей, что, хотя я не видел ее больше недели, это потому, что я уважаю ее желания, а не потому, что я этого хочу.

Если бы это зависело от меня, я бы сейчас был у нее дома.

Я бесстрастно смотрю на барную стойку, полностью захваченный пьяным вихрем мыслей и чувств, хаотично проносящихся в моем мозгу, и тут меня кто-то трогает за плечо.