А они часто возвращались к нему. Он постоянно занимал мои мысли, чему отчасти способствовали многочисленные сообщения, которые он присылал мне, и его тексты становились все более и более взволнованными с каждым, оставленным без ответа, пока я больше не могла этого выносить.

Устав видеть меня в клочьях и не имея возможности ничем помочь, Беллами наконец взяла мой телефон и заблокировала его. Потом они втроем пригласили меня на ужин с суши, где мы выпили слишком много саке.

Или, по крайней мере, некоторые из нас. Нера спотыкается, когда мы входим в квартиру, и ее нога задевает коврик.

— Осторожнее, — говорю я, подхватывая ее под локоть, пока она не рухнула на пол.

— Спасибо, детка, ты лучшая. — Она говорит, приземляясь влажным поцелуем на мою щеку, и пьяно обхватывает меня за шею.

Она на полголовы выше меня, поэтому движение получилось немного неловким и заставило меня прижаться спиной к стене. Я не могу не хихикнуть, представляя, как мы, должно быть, смотримся, когда я с трудом удерживаю ее на ногах.

— Ты только что рассмеялась? — спрашивает Тайер, ее рот комично раскрывается. Она включает свет, заливая все вокруг ярким светом, пока мы устраиваемся на кухне.

— Я тоже это слышала. Можешь повторить это еще раз, чтобы мы убедились, что у нас не было галлюцинаций одновременно? — спрашивает Беллами, оттаскивая Неру от меня и помогая ей сесть.

Я улыбаюсь им, наливаю себе стакан воды и пью. Тайер огибает островок и подходит ко мне, обнимая меня.

— С тобой все будет хорошо, ты ведь знаешь это, правда? — говорит она, отстраняясь.

— Да.

— Что я тебе говорил о том, что ты должна носить свое кольцо? — леденящий душу голос раздается из темноты.

Мы все четверо вскрикиваем в унисон и оборачиваемся, чтобы увидеть, как Феникс выходит из тени, окутывающей его, на освещенное пространство кухни.

Его внезапное присутствие сталкивается со всеми моими недавно и небрежно построенными защитами, разрушая их одним лишь вопросом. Нервы подкатывают к горлу, терзания мучительно обхватывают сердце и сжимают его, а боль свинцом обволакивает язык, лишая меня голоса.

Я понятия не имею, что он здесь делает. У меня еще должно быть полнедели, чтобы взять себя в руки, пока он в Корее. Он не должен быть здесь.

Я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Я не могу этого сделать.

— Ты должен был вернуться только в воскресенье. — Я говорю единственные слова, которые могу произнести, борясь с нахлынувшими на меня эмоциями.

Он делает шаг ко мне, его тело дрожит от едва сдерживаемой жестокости. Его глаза черны, а рот представляет собой яростный оскал.

— Ты не оставила мне выбора, когда заблокировала меня. — Его улыбка резкая и опасная, без малейших признаков юмора, когда он поворачивает ее ко мне. — Клэр подарила мне твой маленький подарок. Я не знал, что ты в настроении играть в опасные игры, дикарка.

Слова приземляются между нами, как вызов, и заряжают воздух.

— Мы пойдем, — говорит Беллами, направляя двух других девушек в свою комнату. — Дадим вам возможность поговорить и закончить это.

Его глаз дергается, когда она говорит «закончить». Его челюсть сжимается, когда он устремляет на меня свой темный напряженный взгляд.

— Я не собираюсь притворяться, что мы не собираемся прижимать уши к двери, — говорит Тайер.

— Просто на случай, если ты задумаешь совершить какую-нибудь глупость, Феникс, — добавляет Нера, как-то сразу протрезвев настолько, что бросает на него ядовитый взгляд.

Он даже не смотрит на них, его ледяные глаза остаются прикованными ко мне, пока они заходят в комнату Беллами и закрывают дверь.

Мы стоим в десяти футах друг от друга и смотрим друг на друга в молчаливой игре воли. Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь сделать глубокий, но контролируемый вдох.

Наконец я произношу.

— Ты не можешь просто врываться в дом, когда тебе вздумается. — Пусть это будет подсознательный промах или просто мысль о том, что у меня есть еще время до его возвращения домой, но я до сих пор не заперла окно.

Его рот сжимается.

— Раньше ты не возражала.

— Теперь я против. — Я отвечаю без эмоций. Мой ответ изменился с момента нашего последнего разговора. — Убирайся.

— Нет. — Он огрызается, делая еще один шаг ко мне. — Почему ты не надела свое кольцо?

Его голос едва превышает шепот, но такой угрожающий, что у меня по коже бегут мурашки, а по позвоночнику пробегает дрожь.

— Просто уходи, Феникс.

— Ответь на вопрос. А еще лучше — скажи, почему оно находится у меня. Скажи, зачем тебе возвращать его мне. — Он выдавил из себя сквозь стиснутые зубы, его челюсть гневно сжалась.

Он просто хочет сразу перейти к делу, к черту мою готовность к этому разговору. Находиться с ним в одной комнате, стоять перед ним, когда он смотрит на меня такими глазами, — это уничтожает меня.