Я ввожу в нее пальцы ножницами, и она вскрикивает от мучительного растяжения. Я не даю ей возможности ответить, прежде чем начать входить в нее.

— Не могу поверить, насколько тугая эта дырочка. — Я хвалюсь. — Как будет чувствовать себя мой член в этой заднице? Он вообще поместится? — я покусываю ее мочку, произнося извращенные слова прямо ей в ухо. — Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь бороться за каждый дюйм моего члена. Ты ведь будешь кричать, не так ли?

Дрожь пробирает все ее тело, а рот разрывается в беззвучном крике. Я знаю, что мои грязные слова действуют на нее так же сильно, как и мои пальцы.

Ее рука пробирается вперед и проводит по клитору, прежде чем я отшлепываю ее.

— Ты кончишь от моих пальцев в твоей попке или не кончишь вообще. — Я предупреждаю, отпуская ее.

Верхняя половина ее тела падает обратно на матрас, а я увеличиваю скорость своего проникновения. Ее пальцы выгибаются, ноги пульсируют, и я бросаю ей подушку.

— Тебе стоит воспользоваться этим, если ты не хочешь, чтобы твой отец пришел выяснять, почему тебе так нравится «В поисках Немо».

Я наклоняюсь над ней и сильно впиваюсь зубами в мясистую плоть ее задницы. Она кричит так громко, что подушка едва заглушает звуки, которые она издает, когда она прикусывает ее и кончает, все ее тело дергается и дрожит, когда она сходит с катушек.

— Теперь ты готова. — Я объявляю, беру пробку и покрываю ее смазкой, а затем прижимаю к ее входу.

Я надавливаю вперед и завороженно наблюдаю, как ее дырочка начинает поддаваться новому проникновению. Она охает в самой широкой части пробки, когда продвижение замедляется. Я поворачиваю ее сначала влево, потом вправо, а затем пару раз надавливаю на ее сопротивление, доводя ее до безумия.

— Ну же. Открой мне свою попку и прими мою пробку. Ты можешь принять его, просто расслабься — да, вот так. Вот так. Хорошая девочка.

Наконец, он проталкивается с неслышным хлопком и полностью исчезает в ее попке, рукоятка плотно прилегает к ободку мышц.

Я тут же вытаскиваю его обратно и снова ввожу, наслаждаясь тем, как ее дырочка открывается для меня.

— Феникс, — задыхается она, — ты меня убиваешь.

— Так вот почему ты капаешь на матрас? — спрашиваю я, глядя на то, как ее соки блестят на складках, покрывают ягодицы и стекают по бедрам.

Наклонившись, я лижу ее киску, пока не добираюсь до клитора. Я провожу зубами по ее узелочку, затем втягиваю его в рот и перекатываю между губами.

— Ах! — снова кричит она. — О, Боже мой, о, Боже мой.

Я дергаю ее за бедра, пока она не оказывается на краю кровати и не выравнивается относительно моих собственных бедер. Я поглаживаю боковые стороны ее бедер поклоняющимися руками.

— Ты так хорошо справилась, — говорю я одобрительным тоном. — Такая хорошая девочка для меня.

Она что-то неразборчиво лепечет, когда слышит звук расстегивающейся молнии, и смотрит, как я вытаскиваю свой толстый член. Он налился кровью и стал таким твердым, что я боюсь, что он расколется на две части, прежде чем у меня появится шанс зарыться в ее тугой жар.

Я провожу членом вверх и вниз по ее входу, собирая ее соки и смазывая ими свою длину. Когда головка упирается в ее вход, я проталкиваюсь внутрь и начинаю погружать свой член в ее киску.

— Черт, как плотно ты меня держишь. — Я ворчу, останавливаясь на полпути.

Я чувствую, как пробка давит на мой член через тонкие стенки ее киски, занимая место и делая ее и без того тугую дырочку еще меньше.

— Посмотри, как ты принимаешь мой член и пробку одновременно. Растягиваешь для меня обе свои грязные дырочки, моя маленькая шлюшка.

— Сделай что-нибудь, — задыхается она. — Не просто… оставайся там.

Я вхожу в нее до упора, и она дергается вперед, почти отстраняясь от моего члена. Я угрожающе рычу, сжимаю руку на ее талии и прижимаю ее к себе.

— Ты этого хотела, Сикс? — я хриплю, безжалостно насаживаясь на нее, не давая ей привыкнуть к моему двойному проникновению. — Чтобы я трахал тебя, как животное?

Она не отвечает, да и не может, не с тем, как я в нее вколачиваюсь. Она вцепилась в простыни, держась за жизнь, пока я жестоко трахаю ее.

Большим пальцем я несколько раз надавливаю на плоскую ручку пробки, вводя ее в нее движениями, противоположными тем, что я делаю членом.

— О!… о… как мне хочется, — умоляет она. — Comme ça… oui… s'il te plaît.

Я с трудом удерживаюсь от кульминации, мои глаза закатываются, но мне удается не кончить.

— Умоляешь меня по-французски? — мрачно простонал я. — Ты пытаешься заставить меня оставить тебя?

Она кивает, качает головой, стонет, вырывается, ощущения и грязные разговоры слишком сильны для нее.