У меня замыкаются нервы, дыхание становится прерывистым, пока не превращается в отчаянные поверхностные вдохи и выдохи, похожие на наждачную бумагу. Тьяго управляет моим телом, как распределительным щитом, заставляя меня извиваться до тех пор, пока не почувствую, что моя кожа горит. Он наклоняется и целует меня, корица снова взрывается на моем языке, вкус, который я узнала как его.

Его рука все еще обхватывает мое горло, а его бедра раскачиваются взад и вперед, погружаясь в меня, темп все увеличивается и увеличивается, пока я не превращаюсь в скулящий и рыдающий беспорядок. Тьяго тоже затронут, громкие стоны соскальзывают через наши совместные губы в мой рот. Он не сдерживает своих звуков, пока входит в меня. Он громко говорит и совершенно бесстыдно заявляет о своем удовольствии, как и обещал.

— Ты чувствуешься чертовски хорошо, — дышит он мне в рот. Дрожь сотрясает его тело, когда его бедра двигаются. — Ты так хорошо меня принимаешь.

Я скулю в ответ, и он перемещается от моих губ вниз к линии подбородка, чередуя поцелуи и покусывания, пока его рот не прижимается к моему уху.

— Выпусти это, amor , — хрипит он, чувствуя горячее дыхание на моей коже. — Почувствуй, как мой член претендует на эту киску. Почувствуй, как ты забираешь каждый дюйм меня. Весь этот настрой и дерзость, но под всем этим ты для меня такая хорошая девочка.

То, как он рассказывает мне об этом, восхваляя каждый стон, каждое трепетание моих мышц, заставляет меня двигаться по спирали к ослепительному удовольствию, с которым я не уверена, что смогу справиться. Когда грубые руки сжимают мою талию и горячий рот смыкается вокруг моего нуждающегося соска, я замираю прямо на краю. Тьяго отрывает от меня рот и встречается со мной взглядом.

— Не кончай, не спросив меня, — рычит он.

Нагнувшись, он начинает яростно тереть мой клитор, и я визжу. — О Боже ! Могу ли я кончить?

— Нет.

Мои глаза летят к нему, широко раскрытые и панические. Я больше не могу контролировать надвигающуюся взрывную кульминацию, как если бы я была приближающимся торнадо.

— Пож…

— Подожди, — приказывает он.

— Я не могу, — плачу я.

— Ты недостаточно умоляла.

— Тьяго, — выдыхаю я, сжимая его член в отчаянии, чтобы сдержать оргазм. Он громко стонет, запрокидывая голову. — Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне кончить. Мне действительно нужно.

Он снова сжимает мое горло, неторопливо поглаживая его, входя и выходя из меня. — Ты позволишь мне трахать эту киску, когда я захочу?

— Да!

— Черт , — ругается он, когда я снова сжимаю его. — Ты душишь мой член.

Попытка сдержать кульминацию начинает превращать удовольствие в боль. Я прошу в последний раз, мой голос потертый.

— Пожалуйста…

Его бедра отводятся назад, а затем он врывается в меня одним разрушительным ударом. — Кончи для меня, амор .

Когда я отпускаю руку, у меня в глазах пульсирует раскаленный добела жар. Мой оргазм разрушительно прокатывается по мне, пока я не разбиваюсь с громким криком, мои мышцы почти сильно сжимаются вокруг члена Тьяго. Он продолжает грубо трястись внутри меня, разговаривая со мной и хваля меня на протяжении всего пути.

Когда я открываю глаза, я вижу, что он самодовольно улыбается мне сверху вниз, на его лице отражается мрачное удовлетворение.

— Я же говорил тебе, что ты будешь умолять.

Удовлетворение в его глазах охватило меня. Мое предыдущее признание готовилось уже давно. Это совсем не казалось грязным, как будто я отказывался от части себя, сдаваясь. Как я думала.

Тьяго просовывает руки мне под колени и подхватывает меня на руки. Мои руки обхватывают его шею с потрясенным вздохом, когда он встает. Когда я погружаюсь в его объятия, он быстро превращается в тихий стон. Под этим углом, сидя на нем с разведенными в стороны ногами, я так глубоко пронзена его длиной, что растягиваюсь до предела. Моя голова падает ему на плечо, уткнувшись лицом в его шею, когда он прижимает меня к стене спальни.

— Я еще не закончил, — выдыхает он, покачивая бедрами и вонзая меня в меня до упора. — Я не могу насытиться тобой.

Наш первый раз проходит не так, как я думала. Я ожидала, что жестокий безумец полностью возьмет верх. И да, он груб, от чего я краснею до корней волос, но он также нежен, почти почтителен. Он смотрит на меня так, будто не может поверить, что трахает меня. Не моргая, словно боится, что, если он закроет глаза, я исчезну.

Я осторожно облизываю его шею, стремясь отметить его так же, как он отметил меня. Когда он ободряюще стонет, я втягиваю его в рот, засасывая чувствительную кожу между губами.