Тесс бьется подо мной, ее тело извивается и выгибается к моему лицу, а затем уходит, когда ощущения становятся слишком сильными. Мне приходится изо всех сил не дотянуться до ее ног и не погрузить пальцы в ее тугую киску.

Наконец, я отстраняюсь и вытираю рот, глядя на свою жену, распростертую на полу подо мной. Волосы разбросаны в разные стороны, одежда неприлично задрана, жидкость блестит на ее коже и заливает пол.

— Я не согласен, — хрипло говорю я, облизывая губы. — Я думаю, что на твоей коже он намного лучше. Возможно, теперь мне придется пить его исключительно таким образом.

Глаза такие невинные, что кажется ошеломленными тем, как она возбуждена, встретилась со мной и уничтожила меня. Склонившись над ней, я уткнусь лицом в изгиб ее шеи и облизываю след, который оставил там несколько дней назад. Я был как какое-то животное со своей подругой, отчаянно пытающееся оставить след, который показал бы всем остальным затаившимся хищникам, что она моя.

Очевидно, я позволил своей страсти ускользнуть от меня, потому что синяк сегодня такой же яркий, как и тогда, когда я впервые укусил ее пять дней назад. Я ласкаю его нежно, успокаивающе, стону при этом.

— Ты такой разговорчивый. — Она шепчет это дрожащим голосом.

— Я сообщаю о своем удовольствии, — говорю я, каждое слово сотрясается от силы моего желания. — Ты даже не представляешь, какие звуки я буду издавать для тебя, моя любовь . Задыхаться по тебе. Стонать твое имя. Задыхаться и ругаться, когда кончу в твою тугую киску. Я шепчу ей на ухо: — Я не собираюсь ничего скрывать.

— О Боже, — стонет она в ответ, ее ноги сжимаются вокруг моей талии.

— Я могу доказать это тебе прямо сейчас. — Тесс визжит, когда я кусаю ее мочку уха. — Все, что тебе нужно сделать, это попросить, — уговариваю я.

Ее руки поднимаются к моему затылку, одна запутывается в моих волосах и прижимает мое лицо к себе, пока я целую ее открытое горло, ее ключицу, ее плечо.

— Сделай это, — шепчет она, как будто ей стыдно.

Я сердито рычу, опускаясь ниже, пока не оказываюсь между ее грудями. Я нащупываю по одному в каждой руке, поднимаю их вверх и зарываюсь лицом между этими пышными пиками.

Так чертовски близко.

— Нет, пока ты не спросишь.

Давай, попроси меня трахнуть тебя.

— Просто сделай это.

— Нет.

Она издает разочарованный звук, словно пойманный между желанием и отказом поддаться тому, чего хочет ее тело. К тому, за что мы оба умираем.

— Я не трону тебя, пока ты не признаешься в этом, пока ты не откажешься от этой глупой игры, притворяясь, будто ты этого не хочешь. Когда я, наконец, трахну тебя, я не позволю никакой части тебя прятаться от меня.

Она колеблется, закрыв глаза и колеблясь между двумя решениями.

Я задерживаю дыхание.

Ее губы приоткрываются… а затем закрываются.

В конце концов я чувствую, как она качает головой.

Сложнее всего в этом гребаном мире вырваться из тепла ее тела, от широко открытой возможности трахнуть ее, даже если она не говорит слов, но я говорю. С гневным ворчанием я отстраняюсь, резко прерывая любой контакт и вставая.

Тесс не понимает, что только что произошло, это ясно видно по очаровательно измученному и растерянному выражению ее лица, когда она опирается на локти. Дрожащими пальцами она стягивает блузку, и когда она смотрит на меня, ее охватывает понимание. Понятно, что она не подумала, что я говорю серьезно, когда сказал, что не буду ее трогать.

— Ты только наказываешь себя тем, что ты такая чертовски упрямая, — кричу я, выйдя за рамки сексуального разочарования.

Выпустив пробормотанное проклятие, я разворачиваюсь и топаю прочь. Я у двери, когда вспоминаю. — Завтра мы собираемся на торжество в доме одного из моих деловых партнеров. Для нас это будет хорошая возможность показать миру, какая мы счастливая пара, — язвительно добавляю я. — Черный галстук. Я пришлю платье.

Затем я выхожу, хлопнув за собой дверью.

✽✽✽

Тьяго

На следующий вечер я жду Тесс в холле, когда она появится наверху лестницы. Повязка обхватывает мои легкие и перехватывает дыхание, пока я смотрю, как она спускается вниз, осторожно положив руку на перила.

На лице Дианы расплывается широкая улыбка, она наклоняется ко мне и шепчет: — Элла es tan hermosa.(Она такая красивая)

Я киваю и сглатываю, чтобы прочистить внезапно образовавшуюся массу в горле. Она — видение в темно-синем бархатном платье до пола. Синий настолько темный, что платье кажется почти черным. Рукава с открытыми плечами облегают ее руки и переходят в плотный корсет, который аппетитно поднимает ее грудь. Длинный разрез разделяет платье, обнажая левую ногу до середины бедра. Мое веко дергается, глядя на эту обнаженную кожу, зная, что каждый мужчина будет смотреть и фантазировать так же, как и я. Она останется прижатой ко мне всю ночь.