с мокрыми лицами и раскрасневшимися щеками, с мягкими улыбками. Я знаю, что, должно быть, нахожусь в гребаном раю.

РАЙДЕН

Тренер Тейлор кричит.

У меня разрываются уши, когда он орет на нас во время очередного изматывающего раунда катания на коньках.

Мои лопатки прорезают лед, локти напряженно работают, бицепсы напрягаются, сгибаются. В моей гребаной груди ноет, и это потому, что она здесь. На трибунах. Эти странно красивые цветные глаза смотрят на меня. Моя клюшка постукивает по льду, словно кубики падают в стакан, мои движения настолько ритмичны, что все, что я слышу, — это собственное дыхание, собственное сердце и шуршание, звяканье моих коньков и клюшки по льду.

Линкс суетится рядом со мной, сохраняя идеальный темп, несмотря на то, что отсутствовал последние полгода. Его непринужденность на льду, то, чему я яростно завидовал, когда мы были моложе, естественно для него. Он встал на коньки в возрасте восьми лет и, черт возьми, никогда не оглядывался назад. Но я рад за него сейчас, за то, что он может вернуться в команду, занять свое законное место, быть здесь, со мной.

Тренер дует в свисток, крича и ругаясь, вены на его висках, кажется, готовы взорваться, но я едва слышу слова из-за своего прерывистого дыхания. Мой взгляд устремлен прямо на трибуны.

Поппи и Рекс сидят, прижавшись друг к другу, его рука лениво обнимает ее стройные плечи, ее колени двигаются от резких движений, потому что ей холодно, может быть, она немного встревожена. Линкс касается своей рукой моей, глядя на них, прижатых друг к другу, и я слышу его резкий вдох, наблюдая, как рука Рекса сжимает челюсть Поппи. Ее глаза остаются открытыми, полностью сосредоточенными на нас, когда он поворачивает ее голову к себе, захватывает ее губы своими.

— Черт. — шипит Линкс, скрипя перчатками, когда он крепче сжимает свою клюшку. — Как ты думаешь, сколько еще мы здесь пробудем?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю.

Рекс отталкивает голову Поппи назад, его рука обхватывает ее длинную шею. Большой палец ложится на уголок ее подбородка, поворачивая ее лицом к нам, когда он впивается зубами в ее шею.

— У меня лопнут трусы. — выпаливает Линкс, его взгляд как лазер сфокусирован на двух людях, которыми он одержим.

Моя сексуальная одержимость связана только с Поппи, но Рекс — мой брат, и я люблю своих братьев сильнее всего на свете. Но в ней есть что-то такое, от чего я никак не могу избавиться.

Я ворчу в знак согласия, мой член злится из-за того, что я так ограничен таким количеством слоев громоздкой одежды. Я обливаюсь потом под всем этим, мои мышцы ноют, кости ломит, но грудь колотится все сильнее и сильнее, и я задаюсь вопросом, похоже ли это на сердечный приступ. Поппи смотрит только на меня и брата рядом со мной, в то время как наш третий поглощает ее, как гребаную закуску.

— Что мы будем делать? — Линкс перемещается рядом со мной, остальная команда начинает покидать лед, направляясь в раздевалку, и я слышу, как тренер все еще кричит, но звук отдаляется. — Когда они узнают о ней?

Я сглатываю так же тяжело, как и то, что, я уверен, делает он.

Я скриплю зубами, задние коренные зубы болят, когда они скрипят от силы моих сжатых челюстей.

— Мы им не скажем.

— Чувак, они узнают, кто-нибудь им расскажет. Не то чтобы мы держали ее в секрете. Мы договорились, что никакие девушки не встанут между нами.

— Просто. — я раздраженно выдыхаю. — Я не могу держаться от нее подальше. Вот почему я трахнул ее, что-то привлекло меня, я думал, что выебу ее из своей системы, но все, что действительно произошло, это спаяло наши гребаные души вместе.

Прошло меньше недели знакомства с ней, четыре гребаных дня тусовок, разговоров, траха, траха… Не думаю, что я когда-либо привязывался к кому-либо так быстро. Или так глубоко. Как будто я чувствую ее сущность в своем мозгу, обволакивающую мое сердце, пульсирующую по моим венам.

— Мы гуляем сегодня вечером. — утверждение, а не вопрос, и Линкс звучит немного… разочарованно по этому поводу.

Перевожу взгляд на него, его золотисто-карие глаза уже устремлены на меня, и я наклоняю голову.

— Да, в Грейвсе. Ты не хочешь? — меня раздражает то, как я вынужден просить.

Это означает, что я не уделяю ему достаточно внимания, как клялся, чтобы обеспечить его безопасность, защитить нас.

— Нет. — он снова переводит взгляд обратно на трибуны.

Я не смотрю, вместо этого наблюдаю за ним, сосредоточившись там, где это необходимо. Его лицо морщится, в глазах появляется что-то похожее на боль.

— Но я думаю…

— Йоу! Придурки! Гребаная давка! — тренер Тейлор ревет из туннеля, обрывая Линкс и заставляя мою шею хрустеть от резкого привлечения моего внимания.

Линкс хлопает меня по спине и, не сказав больше ни слова, катится прочь, а когда я снова смотрю на трибуны, Рекса и Поппи уже нет.