С колотящимся сердцем я направляюсь к двери, нащупывая дрожащими пальцами выключатель. Он бесполезно щелкает, ничего не происходит, когда я переворачиваю его вверх, затем вниз, снова и снова. Хватаюсь за дверную ручку потной ладонью, сильно ее поворачиваю, но ничего не получается. Круглая ручка бесполезно дребезжит, когда я дергаю за нее. Другая моя рука обвивается вокруг неё, я тяну изо всех сил.

В панике я оборачиваюсь, думая о телефоне, который выключила и оставила в общежитии. Взгляд фокусируется в темноте на двери ванной, из которой я только что вышла. Я начинаю возвращаться к ней, и именно тогда я вижу это.

Чей-то неясный силуэт.

Я замираю, широкие плечи загораживают дверь в ванную. Моя грудь вздымается, мне не хватает воздуха.

— Что ты делаешь? — мой голос звучит громко.

Глаза сильно напрягаются в темноте, в моем мозгу происходит короткое замыкание, пока я молча молюсь о свете.

Смех, который издает этот мужчина, ужасен, ноги сами несут меня к запертой двери спальни, прежде чем я успеваю вложить в это хоть какую-то сознательную мысль. Он не двигается, но я слышу его глубокий, долгий, удовлетворенный вздох.

Он крадется вперед, медленно, хищно, и, несмотря на мой кайф, все внутри меня кричит об опасности. Но мне некуда идти, когда он сокращает расстояние между нами, останавливаясь всего в нескольких футах.

— Разве ты не помнишь меня, Поппи? — он хихикает, и этот звук не смешной, он навязчивый.

Я качаю головой, мой язык не желает ворочаться, когда я крепко хватаюсь за ручку двери за спиной, пробуя все, чтобы ее открыть. Мужчина не придвигается ближе, не пытается остановить, что наполняет меня ужасом, потому что он не может не слышать, как я дергаю дверь. Но, уверенный в себе, он стоит неподвижно, непоколебимо, и это еще хуже. Это значит, что он знает, что я не смогу отсюда выбираться.

— О, черт. — говорит он, и я представляю, как он притворно надувает губы. — Мне больно, что я так мало повлиял на тебя, что ты меня совсем не помнишь.

Его слова звучат немного невнятно, и моя голова колотится в такт моему пульсу. Я вообще почти ни с кем не разговаривала в этом колледже, не говоря уже о парнях, и я сильнее моргаю в темноте, глаза медленно привыкают, расплываясь по мере того, как я напрягаю их, чтобы разглядеть. Но я вижу светлую кожу, темные волосы и вспоминаю ту ночь, когда впервые встретила Райдена, и делаю обоснованное предположение.

— Крис?

— Динь-динь-динь, у нас есть победитель! — громко кричит он, смеясь при этом. — Боже, мне придется больше стараться в будущем, убедиться, что меня не так легко забыть! — он выкрикивает последние слова так громко, что я вздрагиваю, с глухим стуком соприкасаясь спиной с дверью.

— Мне очень жаль. — я выбегаю, все еще крутя дверную ручку за спиной, мои вдохи наполняют легкие горячим воздухом. — Я не забыла тебя, я просто… я плохо вижу тебя в темноте.

— Ты думаешь, я настолько тупой? — рычит он, заставляя меня еще раз вздрогнуть. — Боже, мой отец говорил, что ты гребаная пустышка, но я не думал, что ты такая тупая.

— Твой отец? — мое лицо морщится, меня охватывает замешательство.

— Да! — огрызается он. — Они знают друг друга давно. Твой отец работает с моим, он нам все рассказал о тебе.

Мой мозг прокручивает в голове все, что произошло с Рождества. То, что сказал и сделал мой отец. Я вспоминаю, как он накричал на меня по телефону, когда я упомянула о переводе.

Мой очень известный коллега помог обеспечить тебе место в этом колледже, Поппи, очень влиятельный человек.

— Крис. — говорю я, дыхание прерывается, когда оно покидает меня, я облизываю губы. — Почему бы нам не включить свет, и мы могли бы поговорить, ты можешь…

— Ты знаешь, что единственная причина, по которой ты сейчас не вернулась в психушку, это то, что я сказал отцу, что ты проведешь весенние каникулы со мной. — резко говорит он.

— Что? — заикаюсь я, пытаясь осмыслить то, что он говорит, — Что?

— Ты думаешь, что тебя послали сюда случайно? — он резко хохочет, моя голова трясется, рот разинут.

— Ты была обещана мне, Поппи. Все это часть еще одной успешной деловой сделки.

Что?

— Но потом тебе пришлось лечь в постель с ними, не так ли, как ни на что не годной шлюхе. — рычит Крис, и напряжение в моем теле усиливается, когда он делает еще один шаг ближе. — Мне сказали, что я получу кроткую маленькую девственницу, а не какую-нибудь шлюшку-наркоманку!

— Крис, я…

Он бросается вперед, крик срывается с моего рта, когда его слюна попадает мне на щеку:

— Заткнись! — его несвежее пивное дыхание обдает мое ухо. — Заткнись, блядь. — его рука зажимает мне рот, мое тело извивается на двери, его вес прижимает меня к текстурированному дереву.

— Я сделаю все, чтобы тебе было по-настоящему приятно, если ты просто будешь хорошо себя вести.