Я замираю, страх охватывает меня, когда он резко тянет меня за руку. Но затем его сокрушительный вес внезапно отрывается от меня. Сильный глухой удар раздается у меня за спиной, легко слышимый даже сквозь тяжелую барабанную дробь в моих ушах.

Я оборачиваюсь, и судорожный вздох застревает в моем сдавленном горле. Запястье пульсирует от боли, мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются во влажные ладони, когда я смотрю на спину огромного мужчины, его предплечье перерезает горло Крису.

Под светло-коричневой кожей изгибаются бугрящиеся мышцы, огромная спина, покрытая темными чернилами, каждый дюйм которой покрыт зазубренными шипами, треснувшими черепами, обломками костей, и все это стянуто вместе затененными змеями. Жутко детализированный рисунок тянется вверх по его плечам, вниз по рукам. Он заставляет мои пальцы сжиматься совсем по другой причине.

Черные спортивные штаны низко сидят на его бедрах, облегая упругую задницу, эластичная ткань на его толстых бедрах, как будто их нарисовали, а не натянули.

Он выглядит так, словно не излучает никакой энергии, легко прижимая темноволосого Криса к стене за его бледную шею, лицо Криса такое красное, что приобретает почти фиолетовый оттенок.

Моя голова наклоняется сама по себе. Восхищение сменяет страх, когда я смотрю на спину моего спасителя.

Его темные волосы по бокам выбриты почти до верхней части головы, на макушке они длинные и заплетены в замысловатые косички, все завязаны сзади и закреплены тонкой лентой на макушке. Он — шедевр. То, как он одет, выпуклость его бицепсов, напряжение сухожилий и выступающие зелено-голубые вены под кожей.

Весь этот огромный парень напряжен. Такой твердый, что его можно высечь из мрамора.

Его рука сгибается, надавливая сильнее, и я думаю, что теперь он полностью перекрывает Крису доступ воздуха. Бледные пальцы отчаянно вцепляются в татуированное предплечье, удерживая его в заложниках. Но парень, кажется, даже не вспотел, не вздрагивает, похоже, ничего не делает, очень похож на статую, за исключением тяжелого подъема и опускания спины. Резкое, неровное дыхание вырывается из его груди.

И как раз в тот момент, когда я думаю, что мужчина, который прикасался ко мне, вот-вот упадет в обморок, а его темные глаза закатываются, из главной комнаты подходит другой парень. Я впервые осознаю, что, кроме динамиков, все тихо. Все смотрят, и кажется, что зал коллективно затаил дыхание.

Новоприбывший — высокий, широкоплечий, такого же телосложения. У него светлая кожа, светлые глаза, черные волосы. Он не прикасается к красивой татуированной статуе, вместо этого оставляет пространство между ними, не давя на него.

— Кинг, чувак. — говорит новоприбывший. И очень тихо он бормочет: — Тебе нужно опустить его.

И вот так мой спаситель, Кинг, отпускает свою хватку, делая один шаг назад, и Крис падает на пол с болезненным стоном и громким стуком. Отрывистый кашель вырывается из его покрытого красными отпечатками пальцев горла. Но он ничего не говорит, не смотрит свирепо, и черноволосый голубоглазый спаситель опускается на корточки, хватает Криса за загривок и шепчет что-то, чего я не слышу. Хотя я предполагаю, что это что-то зловещее, потому что, быстро сжав шею Криса, здоровяк вскакивает на ноги, оставляя Криса валяться на полу.

Сложив ладони рупором у рта, запрокинув голову, он воет по-волчьи, выкрикивая:

— Давайте напьемся, суки!

В комнате воцаряется радостный хаос, но я ничего не слышу за собственным стуком сердца, отдающимся в моих гудящих барабанных перепонках, уставившись в спину моего безмолвного героя.

Я никогда не думала, что меня нужно будет спасать. Не думаю, что когда-либо кто-то делал это раньше, но потом, после всего, что произошло за последний год, я действительно больше не знаю, кто я, черт возьми, такая.

После него — нет.

И тут парень с татуировками поворачивается ко мне лицом.

Пронзительные серые глаза пригвождают меня к месту, его правая бровь проколота, серебряное кольцо в дуге поблескивает, а его густые брови идеальной формы слегка сведены вместе.

Кинг делает шаг вперед, ближе, жар исходит от его полуобнаженного тела. Он подходит все ближе, не сводя с меня глаз. Это вызывает у меня зуд, желание опустить взгляд, уставиться себе под ноги, а затем тихо выскользнуть через заднюю дверь, вернуться в свое общежитие и спрятаться под простынями.

Но я не могу заставить себя сделать это.

Я поймана в ловушку, на крючке, и, как ни странно, я не чувствую даже отдаленного удушья, когда он входит в свободное пространство передо мной. Я выгибаю шею, совсем чуть-чуть, во мне шесть футов, а он выше на несколько дюймов, и я могла бы так же легко поднять на него глаза, но чувствую себя покоренной. Мгновенно. Как будто я должна перевернуться и показать ему свой живот или что-то еще, что является человеческим и менее смущающим эквивалентом.