Приподняв его, я оборачиваю кусочки постельного белья вокруг каждого запястья, прежде чем схватить свой нож — нет необходимости в театральности, в конце концов, он меня не видит. Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его уху.

— Это будет больно.

Я вспарываю ему живот и выпускаю содержимое наружу, прежде чем пнуть его через перила.

Используя постельное белье, я привязываю его за руки, чтобы он свесился через перила. Тот, кто придет сюда, чтобы провести расследование, увидит это, и по городу поползут слухи. Они поймут, что это мы, и будут напуганы. Его кишки вываливаются из живота и падают вниз, кровь тоже проливается.

Снова насвистывая, я спускаюсь по боковой лестнице, останавливаясь, чтобы полюбоваться проделанной работой. Неплохо, учитывая, в какой спешке пришлось работать. Спрыгнув с последних трех ступенек, я переступаю через тела, лежащие на полу, их оружие бесполезно валяется рядом с ними. У них не было ни единого шанса.

Когда добираюсь до середины комнаты, Райдер сидит в кресле. Его рубашка вся в крови, а пистолеты лежат на столе рядом с ним, когда он откидывается назад, нюхает бутылку с чем-то, прежде чем выбросить ее. Гарретт прислонился к ящику, оттирая окровавленные костяшки пальцев.

— Я его поймал, — кричит Кензо, прежде чем подтащить мужчину в джинсах и заляпанной футболке. — Этот глупый идиот спросил, знаю ли я, кто он такой. Очевидно, он лидер.

Кензо бросает его к ногам Райдера, который наклоняется, зажав руки между ног.

— Это правда? Ты знаешь, кто я такой? — спрашивает Райдер.

Черт, мне нравится этот момент.

Я хихикаю, когда Райдер медленно закатывает рукава, обнажая свои татуировки.

— Лучше ответь ему, — кричу я.

— Я… я в курсе, кто ты, — рычит мужчина, вставая на колени. Он пытается подняться на ноги, но Кензо прижимает его голову вниз, так что он остается в сидячем положении.

— Хорошо, это облегчает дело. Кто вас нанял? — небрежно спрашивает Райдер, все еще закатывая рукава. Методично, медленно.

— Пошел ты, — огрызается он. Почему они все продолжают это твердить?

Райдер ухмыляется и встает, хватая со стола нож. Он держит его в воздухе, позволяя ему поблескивать на свету.

— Тогда давай-ка начнем. Я хочу, чтобы ты с самого начала знал, что с тобой произойдет. Я предлагал тебе выход, а теперь его нет. Я отрежу тебе пальцы, и пока ты все еще продолжаешь кричать, я сдеру кожу с твоих рук. Потом я перейду к твоим ногам. Я, конечно, прижгу раны, чтобы ты не истек кровью. Очевидно, что ты заговоришь. Но очевидно и то, что ты должен послужить наглядным примером. Я разрежу твое тело на куски и разошлю их по всем частям города в качестве предупреждения.

Этот человек больше не кажется таким храбрым. Он вспотел, и его тело дрожит.

— Я расскажу тебе, боже, я расскажу тебе все.

Райдер вздыхает.

— Да, ты это сделаешь. — Он хватает парня за руку и начинает отрезать ему пальцы.

— Я тебе скажу! Пожалуйста! — отчаянно кричит тот, сопротивляясь, поэтому я подхожу и держу его неподвижно, наблюдая за его лицом, когда Райдер отрубает один палец.

— Его сейчас вырвет, — спокойно замечаю я.

— Нет, грохнется в обморок, — возражает Гарретт.

— И то, и другое, — вставляет Кензо, и мы все смотрим, как Райдер начинает со следующего пальца, осторожно и хладнокровно.

Кензо был прав, парня тошнит. Я отскакиваю, чтобы на меня ничего не попало, а затем он теряет сознание, приземляясь в собственную блевотину. Твою же мать. Я отдаю сотню, и Гарретт тоже. Райдер присаживается на корточки и ждет, когда тот очухается.

В конце концов, парень все-таки возвращается в сознание, хотя только после того, как я достаю из штанов свой член и начинаю мочиться на этого идиота. Он захлебывается, пока мы лишь смеемся, и Райдер начинает снова. Прежде чем он добирается до второй руки, парень уже рыдает, как ребенок, и все выкладывает.

Включая того, кто его нанял.

Триада.

Они пытаются уничтожить нас.

— Они… они сказали, что как только ты сдохнешь, они разделят город, и мы сможем занять эту сторону, — плачет он.

Я смеюсь над этим.

— Они бы и тебя убили, идиот. Никогда не работай с этими ублюдками, они никогда не держат своего слова.

Райдер выглядит взбешенным.

— Подозреваю, что, если они хотят войны, они ее получат.

— Так… значит, я могу идти? — хнычет бедолага.

Я и Райдер ухмыляемся.

— Нет, ты будешь посланием, как я уже сказал. А теперь, пожалуйста, стой спокойно и постарайся дышать. Это будет больно.