Я тяжело дышу, не в силах отдышаться, и мое тело все еще дрожит от толчков, когда я смотрю, как Кензо вытаскивает свою руку, ту, которой он трахал меня, демонстрируя им свои пальцы, покрытые соком. Глаза Кензо встречаются с моими, когда он подносит их к своему высокомерному рту и облизывает дочиста.

Твою же мать.

Я больше не могу этого выносить, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Чувствую себя обнаженной и беззащитной, а они все еще наблюдают за мной.

— Можно я пойду приведу себя в порядок? — бормочу я.

— Нет, — огрызается Райдер.

— Посидишь измазанной собственными соками, осознавая, что это только первый из многих сегодняшних разов. — Кензо ухмыляется.

Гребаные придурки.

Как раз в этот момент нам приносят еду, и я не могу встретиться взглядом с Рэдом и другим официантом, как будто он знает, что только что произошло. Черт, он что, ждал, пока я кончу, чтобы принести еду сюда? Мои щеки краснеют от осознания этого. Как-то неловко. Даже для меня.

Но потом я беру себя в руки. Нет, к черту все. Я отказываюсь смущаться. Это мое тело, если бы я хотела оседлать все их члены прямо здесь, я бы это сделала. Сглотнув, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с официантом. Его щеки порозовели, и как только я встречаюсь с ним взглядом, он смотрит в стол, быстро раздает еду, прежде чем ретироваться. Рэд хихикает и следует за ним.

— А они говорят, что мы страшные, видели бы вы себя. Это чертовски гениально, — ухмыляется Дизель, прежде чем схватить свой гамбургер и откусить огромный кусок.

Я делаю то же самое, умираю с голоду после перипетий прошедшего дня. Я не утруждаю себя тем, чтобы соблюдать правила приличия за столом. К черту их. Если бы они хотели классную птичку, им следовало бы ее похитить. Я ем так же, как и они, поглощая пищу только так, как это может делать ребенок, который всегда боялся, что у него никогда не будет следующей порции.

Когда я съедаю столько, сколько могу, откидываюсь назад, меня переполняет чувство вины за чесночный хлеб, который я не доела. Еще одна вещь, которой я научилась, голодая, — ешь все, потому что никогда не знаешь, когда ты снова сможешь поесть. Но я не могу, я слишком сыта. Пытаюсь убедить себя, что это не имеет значения, я больше не голодаю, но от этой привычки трудно избавиться.

Райдер наклоняется над столом и нежно приподнимает мой подбородок, его глаза метаются между моими, как будто он видит мою внутреннюю войну. Это глупо, но меня охватывает паника. Будет ли он сердиться, что я не смогла съесть все это?

Райдер на мгновение смягчается.

— Дыши, — бормочет он, прежде чем наклониться, взять последний кусочек еды с моей тарелки и съесть его руками, что для него необычно. Когда Райдер заканчивает, он встречается со мной взглядом и вытирает рот, и я знаю.

Он сделал это для меня.

Я откидываюсь на спинку стула, потрясенная прошедшим днем. Честно говоря, было слишком много эмоций, с которыми можно было бы справиться так просто. Поэтому просто сижу, не говоря ни слова, пока они заканчивают есть. Взглянув на Гарретта, я понимаю, что его тарелка стоит перед ним нетронутой.

Я наклоняюсь ближе.

— Разве ты не голоден? — интересуюсь я.

— Мой голод не имеет ничего общего с едой, — рычит Гарретт и смотрит на меня сверху вниз, его глаза потемнели, а губы сжались от вожделения. Я задыхаюсь, дрожа под этим пристальным взглядом. Я думала, он ненавидит меня.

Затем звонит телефон Райдера, отрывая меня от нашего момента, и я отвожу взгляд, избегая этих глаз. Черт, что они со мной делают? Я не могу сосредоточиться на разговоре Райдера, но сразу после этого он подзывает официанта.

— Позови-ка сюда Рэда, — требует он.

Не прошло и двух минут, как тот уже за нашим столиком.

— Нам пора идти, спасибо за еду, сколько мы тебе должны?

— К черту это, ты знаешь, что я не беру твои гребаные деньги, но у меня есть для тебя кое-какая информация. — Затем он наклоняется ближе, встречаясь взглядом с Райдером. — Эти люди — местные головорезы, с ними легко иметь дело, но за ваши головы назначена награда, друзья мои. — Рэд смотрит на Гарретта. — Люди начнут охотиться на тебя, так как ставки высоки.

— Понятно, — бормочет Райдер. — Тогда это не сильно отличается от привычных будней.

— Ты не понимаешь. Они говорят, что как только ты умрешь… город будет в новых руках. Куда лучших. Они планируют уничтожить Гадюк и захватить власть, это разносится по всем улицам.

Мои глаза расширяются от этой новости. Кто был бы столь глупым, чтобы бросить вызов Гадюкам? Они владеют всем, всеми. Они могущественны и чертовски ужасны. Но Райдер не выглядит шокированным, хотя он слегка напрягается от этой новости и кивает.

— Позаботься о безопасности, — добавляет Рэд. — Выйди через заднюю дверь.

А потом он просто встает и уходит.

— И тебя это не заботит? — Я задаю вопрос, как только Рэд удаляется.