— Да, — стонет она. — Пожалуйста, Рай.

Проводя пальцем по ее киске, я погружаю палец внутрь и поворачиваю, заставляя ее вскрикнуть, прежде чем извлечь его и ввести туда свой член, позволяя ей почувствовать мою твердость. Она пытается надавить вниз, чтобы взять меня, но я отстраняюсь, и она снова замирает, задыхаясь на моем столе. Моя собственная ручная Гадюка в моей власти.

Когда она ведет себя хорошо, я снова прижимаю свой член к ее входу и одним плавным движением погружаюсь в Рокси до упора, от чего она вскрикивает, сжимаясь вокруг меня. Всегда такая чертовски тугая и влажная.

— Черт возьми, любимая, тебе так хорошо. Посмотри на эту милую розовую киску, которая принимает меня, как хорошая девочка.

Я смотрю, как ее киска заглатывает мой член, когда я вхожу и выхожу из нее. Ее пальцы побелели от того, как сильно она сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне, пытаясь хоть раз побыть хорошей девочкой.

— Райдер, черт, — стонет она.

— Так чертовски красиво. Каждый раз, когда я здесь, теперь я вижу только тебя, склонившуюся над моим столом, это очень мешает работать, — рычу я, проводя пальцем по ее клитору, пока Рокси не задыхается и громко стонет. — Такая чертовски твердая, как мой член, когда я даже думаю о тебе.

— Пожалуйста, — умоляет она, и я касаюсь ее ноги.

— Не двигайся, Принцесса, — требую я, снова и снова входя в Рокси, потирая ее клитор, пока она не вскрикнет, обхватив меня. Только тогда я позволяю ей опустить ноги. Я переворачиваю ее, перегибаю через свой стол и трахаю ее по-настоящему.

Она отдает столько же, сколько получает, отталкиваясь назад, чтобы встретить мои толчки, ее волосы намотаны на мой кулак, а я кусаю и облизываю ее шею, где ее пульс бьется о кожу.

— Ты, блядь, приручаешь меня, — бормочу я.

— Покажи мне, покажи мне, насколько сильно, — требует она, ее голос хриплый, а тело покрыто тонким слоем пота, когда я снова облизываю ее шею и вхожу в нее с дикой несдержанностью. Лед, за который я когда-то так крепко держался, с ней становится просто лужицей воды, а мои стены рушатся.

Мы просто влюбленные мужчина и женщина.

Просто две Гадюки, сплетенные вместе.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, и я стону.

— Скажи это еще раз, — требую я.

Я никогда не устаю это слышать, особенно из ее уст. Кажется, она говорит это только тогда, когда я ее уламываю.

— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — повторяет Рокси, встречая мои жестокие толчки. — Люблю тебя! — кричит она, когда я снова врезаюсь в нее, и все еще, тая, мои яйца сжимаются, а член изливается внутри нее, когда она тоже кончает.

Мы падаем на стол, я все еще внутри нее, и когда она снова начинает толкаться, мой размягченный член начинает твердеть.

— Черт возьми, любимая.

— Лучше приступайте к работе, мистер Вайпер, — мурлычет она, заставляя меня хихикать.

— Каждый чертов день, — обещаю я, снова начиная двигаться неглубокими, маленькими толчками, которые она принимает, толкаясь навстречу. — Я люблю тебя, Роксана, моя слабость, моя любовь.

РОКСИ

Я наблюдаю за их взаимодействием между собой, пока потягиваю кофе. Теперь это наш утренний ритуал, и мне он определенно нравится. Они знают об этом, поэтому всегда стараются, чтобы каждое утро они были здесь. Гарретт смеется над тем, что говорит Дизель, Райдер качает головой, а Кензо ухмыляется.

Если я присмотрюсь, то увижу, как они изменились с тех пор, как я впервые села на этот самый стул… да что там, я и в себе вижу изменения… и все благодаря им.

— Нам есть что тебе показать, милая, — говорит мне Райдер, вырывая меня из моих мыслей.

— Да? — с интересом реагирую я и допиваю свой кофе. — Что-то хорошее?

— Что-то потрясающее, — поправляет Кензо, как раз когда я собираюсь спросить, не их ли это члены, и шлепает меня по бедру. — Иди, собирайся.

Я быстро одеваюсь, чувствуя возбуждение, и они завязывают мне глаза, когда мы садимся в машину.

— Извращение, — бормочу я, заставляя их смеяться. Мы едем некоторое время, и я пытаюсь запомнить повороты, но мне становится скучно, и я отвлекаюсь, когда кто-то начинает гладить мое бедро, ублюдки. Когда мы наконец останавливаемся, я заведена и еще больше раздражена. Двери открываются, а потом кто-то хватает меня за руку и вытаскивает из машины на то, что кажется гравием под ногами. Они идут позади меня.

— Готова, детка?

Это Гарретт.

— Да, блядь, покажите мне, засранцы, — огрызаюсь я, заставляя их снова рассмеяться, когда с меня снимают повязку.