— Что ты делаешь? — бормочет она, заставляя меня хихикать.

— Мне нужно восстанавливаться, дорогая, твое тело — моя таблетка, — дразню я.

— Ебаный сыр из мышеловки, — бормочет она, придвигаясь ближе ко мне, заставляя меня застонать. — Я ранена, а не мертва, не искушай меня этой гребаной задницей.

Она смеется, а Гарретт стонет.

— Заткнись, блядь, или я тебя вышвырну.

— Меня? — хихикает Рокси, а он рычит и притягивает ее ближе, даже когда стонет от боли.

— Нет, этого гребаного идиота. У меня не осталось достаточно крови на стояк, так что заткнись.

Мы оба смеемся, и я снова прижимаюсь ближе, просто вдыхая запах моей девочки. Я ощущаю запах крови и пота, но под ними ― только она.

— Тише, раненые пытаются заснуть, — бормочу я.

Они смеются, отчего Гарретт начал стонать.

— Я чертовски ненавижу быть раненым.

— Я тоже.

Я вздыхаю.

— Я могла бы поцеловать его получше, — предлагает она, и мы оба поворачиваемся к ней лицом.

— Мне нравится быть раненым, — поправляю я, и Гарретт молча кивает.

— Моя новая любимая вещь. Думаю, я позволю Ди причинять мне боль время от времени, — бормочет он.

— Мужчины.

Она вздыхает.

— А теперь заткнитесь на хрен. Я устала после спасения ваших задниц. Кстати, вы все должны мне много-много оргазмов за это дерьмовое шоу последних нескольких дней.

Ухмыляясь, я целую Рокс в шею, заставляя ее дрожать от желания, даже когда она зевает.

— Все, что ты скажешь, дорогая.

— Такая властная, — бормочет Гарретт.

— Козлы, — огрызается она, а потом вздыхает.

— Ненавижу вас.

— Я тоже тебя ненавижу, — отвечает Гарретт.

— Ненавижу тебя еще больше, — добавляю я, и она фыркает, но прижимается ближе, и они оба затихают, погружаясь в дремоту. Кто бы мог подумать, что именно здесь мы окажемся? Я думал, что наша жизнь была идеальной, пока не появилась Рокси и не показала мне, насколько пустой и бессмысленной была наша жизнь до нее.

Нет, я не могу представить ее по-другому без Рокси в центре. Может быть, это странно, и другие никогда этого не поймут, но мы никогда не следовали правилам. Мы создаем свои собственные правила, а Рокси? Рокси ― наша.

Навсегда.

~

РАЙДЕР

Пока мои братья и девушка отдыхают, я все организую. Я занимаюсь организацией похорон и возмещаю расходы их семьям, чтобы они никогда не волновались. Я связываюсь с уборщиками и полицией. Выпускаю заявление, в котором выражаю сожаление по поводу трагической бойни, произошедшей в нашем городе. Я играю роль хорошего руководителя.

И бизнесмена.

Затем я снимаю костюм и спускаюсь в подвал к Ди. Он держит третьего и последнего члена Триады, закованного в цепи. Он уже был занят тем, чтобы начать пытать этого человека, конечно, пока я не вошел.

— Как ужасно, должно быть, чувствовать себя, зная, что вся твоя семья мертва, — вздыхаю, входя в комнату, и усмехаюсь, встретившись с его испуганными, сердитыми глазами. — Не волнуйся, скоро ты присоединишься к ним.

— Вы гребаные змеи, — выплевывает он, его акцент слышится сильнее, чем обычно.

— Чертовски верно.

Я ухмыляюсь, снимая рубашку и делая шаг к нему. Дизель смеется.

— О, теперь у тебя неприятности, — насмехается он, обходя его по кругу, когда я делаю шаг навстречу мужчине. — Тебе не следовало приходить за моей семьей, тебе следовало бы свернуть с намеченного пути и согласиться на сделку. Ты дурак.

— Я думал, это будет легко, — шепчет он, побежденный, — этому человеку больше не для чего жить. Я забрал все, что он любит.

— Ты думал неправильно. Никогда не загоняй Гадюку в угол, мы от этого всегда бьем сильнее, — говорю я ему, беря отвертку и поднося ее к свету. — Мне следует сделать из тебя пример. Твои братья, боюсь, все избавились от тебя, но ты все еще у меня.

Он сглатывает и откидывает голову назад, у него уставший взгляд, возраст дает о себе знать.

— Вы никогда не собирались дать нам победить, не так ли?

Я ухмыляюсь.

— Нет, никогда.

Он кивает.

— Ты убьешь наши семьи?

— Может быть.

Я пожимаю плечами. Я не говорю ему, что уже депортировал их и устроил там, где они хотели, с новыми документами и деньгами, чтобы они могли прожить свою жизнь так, как того желают. Я не убиваю невинных, если в этом нет необходимости. Они не знали, и их кровные узы разорваны. Я чувствую себя вознагражденным, и угроза исчезла, так что они в безопасности от нас. Если только они не нападут на нас снова. Их предупредили, чтобы они никогда не произносили наших имен и не ступали ногой в эту страну.