Так почему я бегу? Потому что я боюсь, вот почему. Боюсь того, как сильно я хочу их, как сильно они поглотили меня. Как правильно я чувствую себя в их объятиях, в их жизни. Холодный, контролирующий альфа. Поврежденный насильник с золотым сердцем. Романтичный, очаровательный игрок. Безумный убийца с одержимым сердцем.

И кем же я становлюсь?

Их пленницей?

Нет, больше нет. Это делает меня их Гадюкой. Здесь, с ними, я дома.

Как только я это осознаю, я понимаю. Я знаю, что не хотела уходить, не хотела уже долгое время. Эта борьба и ненависть были направлены на себя, потому что я понимала, что если бы я не сделала этого, если бы я сдалась, я бы увидела правду с самого начала. С первого поцелуя, подмигивания и улыбки. Я принадлежала им.

Но нельзя брать и не отдавать что-то взамен.

Они взяли меня, но они отдали мне себя.

А я просто разрушила это. Я отказываюсь быть такой, как родители Райдера и Кензо. Я отказываюсь быть сукой, которая разрушила Гарретта. Я отказываюсь быть матерью, которая никогда не любила Дизеля. Я отказываюсь повторять прошлое.

Это наше будущее, они ― мое будущее. Я выключаю двигатель, и если это не кажется неправильным, я знаю, что это правильное решение. Я остаюсь с ними. С их образом жизни и всем, что он включает ― враги, кровь, богатство, вечеринки, змеи и лжецы. Все это. Выскользнув из машины, с колотящимся сердцем, я поворачиваюсь, чтобы бежать обратно к ним, и замираю, увидев там Кензо.

Он стоит позади машины, его глаза блестят от непролитых слез, грудь вздымается, тело дрожит, как и у меня. Мы оба боремся, но то, что я сказала Гарретту, правда, я больше не буду бороться.

Он подходит ближе, и на этот раз я не отступаю.

— Я солгал, — кричит он. — Я всегда буду следовать за тобой. Я буду охотиться за тобой по всему миру. Даже если ты возненавидишь меня, нас, за это. Я притащу тебя обратно, пинающуюся и кричащую. Бей меня, бей меня, дерись со мной. Мне все равно, боль стоит того, чтобы ты была со мной, дорогая. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы отпустить. Я чересчур эгоистичен, чтобы позволить лучшему, что когда-либо случалось с нами, уйти. Ты принадлежишь нам.

Я бросаюсь к нему, и он встречает меня на полпути, мгновенно поднимая меня. Наши губы встречаются здесь, на парковке. Отстранившись, он резко хватает меня за волосы, его взгляд остер и вместе с тем жесток.

— Никогда больше не смей уходить от меня, дорогая.

— Не позволяй мне, блядь, — огрызаюсь я и, ухмыляясь, даю ему пощечину.

Кензо застонал, его голова дернулась назад, и он крепко поцеловал меня. Он начинает идти назад к лифту, но останавливается и впечатывает меня в бетонную стену, заставляя меня задохнуться от боли. Его взгляд жесток, и мне это чертовски нравится.

— Теперь ты от нас никуда не денешься, Рокси.

— Хорошо, — ухмыляюсь я. — Это обещание?

Он ворчит, когда мы слышим, как открывается гараж, и я смотрю через его плечо, чтобы увидеть Гарретта, который врывается на своем мотоцикле. Он срывает шлем и, увидев меня, бросается на меня, его глаза злые, а тело напряжено от гнева. Он подходит прямо к нам, не обращая внимания на то, в каком положении мы находимся.

— Ты, блядь, не уйдешь.

— Думала, ты меня ненавидишь, — поддразниваю я.

— Ненавижу, — рычит Гарретт, его рука обхватывает мое горло, когда он впивается мне в губы, не обращая внимания на Кензо. — Но ты не можешь уйти.

— Я ненавижу тебя, — огрызаюсь я, и он ухмыляется.

— Я тоже тебя ненавижу, детка.

Кензо оттаскивает меня.

— Наверх, сейчас же, — требует он и торопит нас в лифт. Гарретт нажимает пальцем на кнопку, он сверлит меня взглядом своих темных глаз, и я знаю, что бы они ни планировали, это будет больно. В самом лучшем, блядь, смысле.

Он наблюдает за мной всю дорогу, и когда двери открываются, там стоит Дизель с диким взглядом. Он останавливается, когда видит меня, его глаза сужаются.

— Маленькая Птичка, Маленькая Птичка, пыталась сбежать?

— Нет, просто захотелось, чтобы меня наказали, — ухмыляюсь я.

Он ухмыляется, его голодный взгляд блуждает по мне.

— Это можно устроить.

Кензо отказывается отпустить меня, когда мы выходим из лифта, но Дизелю удается приблизиться.

— Думала, я позволю тебе уйти? Я сказал тебе, ты моя, им придется убить меня, чтобы я не смог прийти за тобой.

Я таю от его слов. Когда-то это испугало бы меня. Когда я увидела его в первый раз, я подумала, что он сумасшедший, он и сейчас такой ― чертовски сумасшедший. Но он ― мой псих. И когда Ди шепчет угрожающие, грязные вещи вроде этих, я не могу не извиваться, желая большего.

Наверное, я тоже сумасшедшая.

Я должна быть такой, чтобы любить четырех Вайперов.

Дверь все еще открыта, и Кензо врывается в нее, сбивая меня с ног в гостиной и стоит передо мной, скрестив руки и злясь.

— Раздевайся. Сейчас же.