Мои волосы откинуты назад, сердце колотится от ощущения скорости, а губы кривит ухмылка. Это потрясающе. Я раздвигаю ноги, а его рука скользит чуть выше, останавливаясь только тогда, когда его большой палец касается моей киски. Причем Кензо даже не заботится о том, чтобы убрать руку, просто ведет машину. То, как он управляет машиной, и то, как быстро мы едем, продолжая наращивать скорость, возбуждает меня.

Почему это так возбуждает?

Проходит совсем немного времени, и вот мы уже поворачиваем и едем по частной подъездной дорожке в самой богатой части города.

— Почему у вас, ребята, нет здесь дома? — интересуюсь я.

— Вообще-то он у нас есть. Но мы его ненавидим.

Кензо усмехается, когда мы подъезжаем к черному, богато украшенному забору с гербом на фасаде.

— Мы ненавидим богатеев, этих душных ублюдков.

— Ты один из этих богатеев, — усмехаюсь я.

— Правда, а разве я не душный ублюдок?

Ворота открываются, и Кензо на скорости проезжает через них, двигаясь по освещенной вымощенной дорожке к подъездной аллее округлой формы с фонтаном посередине, расположенной перед огромным особняком. Он останавливается прямо перед дверью и бросает ключи парковщику, выходя из машины, огибает ее, чтобы открыть мне дверь. Кензо подает мне руку, и я принимаю ее, затем он помогает мне подняться и обхватывает меня за талию, пока мы поднимаемся по ступенькам ко входу.

Дверь распахивается перед нами. Льется музыка, и когда мы заходим внутрь, я чуть было не подбираю челюсть с пола. Черт, вот как живет добрая половина богатого сброда. Повсюду висят люстры, а на каждой стене, наряду с семейными портретами, висят старинные картины в золотых рамках. Две изогнутые лестницы ведут на второй этаж из холла, в котором мы в данный момент находимся.

Музыка, смех и звон бокалов доносятся до нас. Женщины дефилируют в облегающих платьях и драгоценностях, разодетые в пух и прах под руку с мужчинами в дорогих костюмах. Все здесь кричит о деньгах, и я, конечно, чувствую здесь себя не в своей тарелке. Но Кензо все равно, он наклоняется ко мне, чтобы прошептать:

— Притворись, детка, они все такие, все они скрывают свои маленькие темные секретики по шкафам с дорогущими нарядами. Видишь вон того, с усами? — Я киваю, когда мужчина, о котором идет речь, проходит мимо. — Он спит со своей падчерицей, а тот, что смеется над чьей-то остротой из компании богатеньких придурков… Он на грани банкротства. Это все игра, дорогая, опасная игра, но все же игра. Здесь они используют слова, а не кулаки, но это все одно и то же. Ты знаешь, как играть, и я тоже. Они не лучше нас, нет, они ничтожества. Просто пешки, жаждущие власти и денег, готовые на все ради этого.

Кензо целует меня в шею и выпрямляется, когда мужчина направляется к нам, чтобы поприветствовать. Он даже не смотрит на меня, когда пожимает руку Кензо.

— Рад вас видеть. Вы должны мне помочь позже, чтобы хотя бы попытаться вернуть мои деньги.

Произнося это, он притворно смеется.

— Конечно.

Кензо усмехается, но это маска, я это вижу.

— Пожалуйста, позвольте мне представить вам мою спутницу, Рокси.

Мужчина наконец-то смотрит на меня, пробегая глазами вверх и вниз по моему телу, его собственные глаза-бусинки загораются огнем.

— Приятно познакомиться… Рокси, — приветствует он, берет мою ладонь и целует ее тыльную сторону.

— Хотела бы я сказать то же самое, но поскольку вы не имели чести представиться, прежде чем уставиться на мою грудь, я не могу считать наше с вами знакомство таким уж приятным, не так ли?

Я ухмыляюсь.

Он смеется и кажется более заинтересованным, словно он сам играет в игру.

— Конечно, нет. Извините, просто я привык к тупым конфетным фантикам, которых волнует только цвет вашей кредитной карты. Меня зовут Стефан, мне очень приятно, Рокси.

Он кивает, теперь этот парень кажется немного уважительным.

— Извините, но нам нужно встретиться с другими людьми, взять деньги, — замечает Кензо и уводит меня, а Стефан смотрит нам вслед.

— Уже очаровываешь мужчин, дорогая? — говорит он мне. — Будь осторожна, детка, они все здесь те еще змеи.

— Но ни один из них ни разу не такая змеюка, как ты, — парирую я, глядя на Кензо, когда мы останавливаемся в дверном проеме. — И все же, я в твоих руках, засранец.

— Тебе же это нравится.

Он подмигивает, когда нам приносят два напитка. Кензо передает мне скотч и выпивает шампанское, прежде чем передать пустой бокал обратно официанту.

— Еще стакан скотча для меня.