— Они могут пойти на хрен, а если ты ко мне прикоснешься, я убью тебя, монстр ты или нет, а потом придет моя пара и разорвет твой труп на куски за то, что ты даже посмотрел на меня, — фыркаю я.

Он смеется.

— Ты мне нравишься. Ты сильная, не то что другие люди, от которых воняет ложью и страхом.

— Я не такая, как они. Я на твоей стороне, — уверяю я. Оглядываюсь на охранника. — Слышишь, ублюдок? Я на их стороне. Пошел ты со своими дурацкими экспериментами, кусок дерьма! — в ярости бью кулаками по стеклу. — Я никогда, блядь, не помогу тебе! — Задыхаясь, я снова смотрю на монстра. — Ты собираешься попытаться меня размножить?

— Нет. — Он качает головой. — Я никогда не сделаю того, что они хотят. Сначала им придется меня убить.

Я немного расслабляюсь, бродя по его крошечной камере без возможности уединения, пока охранник наблюдает за нами, не зная, что делать.

— Кто ты? Ты не похож на тех монстров, которых я знаю.

— Я — Сплайс. Меня создали здесь. Я не знаю ничего, кроме этой лаборатории, — отвечает он, с любопытством наблюдая за мной.

Я смотрю на него, кивая.

— Они изменили твою генетику. Интересно, зачем?

— Ты же ученый, — усмехается он.

— Да, и я собираюсь с помощью своего ума защитить монстров, выяснив, что им от нас нужно, а потом я планирую сжечь все их гребаные исследования к чертям собачим, — беззастенчиво говорю ему.

Он кивает, словно ему нравится этот ответ.

— Я не спариваюсь с нежелающими. Я не буду их марионеткой, как бы они меня ни мучили, и они это знают. Если они бросили тебя сюда, значит, ты им не нравишься.

— Нет, они хотят сломать меня. — Я пожимаю плечами. — Но у них ничего не получится. Мужчины всю мою жизнь пытались. — Я встречаю его взгляд. — Когда я выберусь отсюда, я освобожу вас всех. Вы сможете перебраться за стену вместе с нами, встретить других людей своего вида и найти дом, счастье и будущее.

Он моргает, а затем медленно улыбается.

— Я бы хотел этого… быть счастливым.

Когда он стоит передо мной, дверь открывается, врывается охранник, поднимает пистолет и вышибает монстру мозги, а я кричу. Кричу и кричу, даже когда меня вытаскивают перед хмурым Хейсом.

— Это был его последний шанс, он знал это. Его смерть на твоих руках, Талия. Не волнуйся, тут полно других монстров, которых можно заставить трахнуть тебя, и некоторые из них получат от этого удовольствие. Отведи ее пока назад и успокой зверя. Черт, может быть, в безумии он трахнет ее, и мы получим то, что хотим.

Потрясенная, я молча смотрю на мертвого, доброго монстра, с которым только что познакомилась.

Мне нужно поскорее вытащить нас отсюда.

ТАЛИЯ

Я не слушала почти ничего из того, что они говорили, но когда я вернулась в свою камеру, все стало понятно, потому что Катон в дымке весь покрытый кровью пытается уничтожить камеру несмотря на ток проходящий через его ошейник.

— Катон? — неуверенно спрашиваю я.

Он замирает, и резко поворачивается ко мне. Мое сердце колотится от волнения. Он слегка откидывает голову, вдыхая воздух, и его рев пробирает меня до костей. Я не сопротивляюсь, когда он хватает меня и прижимает к стене, защищая, затем он утыкается носом мне в шею.

Это не моя пара, это его звериная сущность.

— Ш-ш-ш, все в порядке, — заверяю я, поглаживая его по спине и плечам, пока он обнюхивает мою грудь и спускается ниже. Он нюхает между ног, заставляя меня взвизгнуть, но, поднявшись, немного успокаивается.

Он смотрит на меня красными глазами.

— От тебя пахнет другим, — рычит Катон грозным рыком.

— Они бросили меня в камеру с самцом и приказали ему размножаться, а когда мы отказались, они убили его, — шепчу я, прижимаясь к его лицу, не обращая внимания на кровь. — Что с тобой случилось? Ты в порядке? — спрашиваю, глядя в его красные глаза.

— Тебя не было, — вырывается у него. — Я же говорил. — Его слова звучат грубо, с трудом. — Моя, — рычит он, крепко прижимая меня к себе.

— Твоя, — обещаю я, застонав, когда он лижет мою шею и трется об меня, словно оставляя свой запах. Катон прижимает ногу между моих бедер, к моей киске, заставляя меня откинуть голову со стоном.

— Катон, — бормочу я, но он не обращает на меня внимания, облизывая мою кожу и потираясь об меня. Уткнувшись снова носом в мою шею, он рычит, явно недовольный.

Я не успеваю среагировать, как он хватает меня за шею, наклоняет голову в сторону и вонзает клыки в мою шею. Я вскрикиваю, а он мурлычет, упираясь в мою киску, и боль сменяется удовольствием. Я закрываю глаза, пока он продолжает мурлыкать, а затем вытаскивает клыки из моей шеи, заставляя меня хныкать. Он зализывает ранку, прижимается лбом к моему, задевая клитор с каждым движением колена, пока я не кончаю.

Катон впивается в мои губы, глотая мои звуки удовольствия, и позволяет мне тереться о его твердое бедро, переживая оргазм, пока я не откидываюсь к стене.