Я начинал злиться. Нет, я уже злился на неё, потому что мы никогда не работали по одиночке.

Я бы перенёс свидание или придумал что-нибудь в Рино. Например, показал своей девушке стройку, которую затеял Дэниел. Однажды мы с ней обязательно поучаствуем в гонке вместе.

Я бы нашёл способ, как не расстаться с Эбигейл и продолжить выполнять свои обязанности.

– Теперь те, кто не должен, знают, как ты выглядишь. – Вопрос девушки прозвучал как утверждение, когда она приложила чистую марлевую повязку к порезу Арабеллы и надавила, останавливая кровотечение.

– Один из трёх. И то лишь потому, что я была слишком занята. Надеюсь, он вернётся и избавится от тел раньше, чем кто-нибудь найдёт их.

– Он будет мёртв, – пообещал я ей. – И те, кто предал нас.

И всех тех детей.

Мы и так разочаровались в правительстве США, но несколько людей, с которыми Неро нашёл контакт, были верны. До поры до времени, как выяснилось. Пришёл момент избавиться от них.

Моя любимая часть работы.

– Она потеряла много крови, – повернувшись ко мне, произнесла Эбигейл. – Как ты себя чувствуешь? – спросила, оказавшись в прежнем положении.

– Нормально, – огрызнулась Арабелла.

Когда-то Дэниел научил её концентрироваться на мыслях в голове, чтобы она могла переносить боль легче. Без слёз и криков. Сейчас она поступала именно так.

Однако это не значило, что ей не требовалась помощь.

– Это не шутки. Вы ведёте себя так, будто вас невозможно убить, но смею расстроить нас всех – это более чем реально.

Нас всех.

Насколько сильно Эбигейл сожалела бы, потеряв меня? Я бы не хотел, чтобы она утопала в горе всю оставшуюся жизнь, однако сам без толики сомнений отправился бы вслед за ней, если бы Господь решил нас разлучить.

Я уже собирался поступить так, когда стал терять надежду встретиться с Ангелом, поэтому знал, о чём говорил.

Я жив, пока жива она.

Эбигейл достала антисептик и осторожно обработала рану, после чего, не теряя времени, подготовила шовный материал и иглу, но когда хотела приступить к делу, Арабелла схватила её за кисть.

– Я могу сделать это сама.

– Честное слово, я не побоюсь уколоть тебя, если ты сейчас же не перестанешь мне мешать, – пригрозила ей Эбигейл. – И просто скажи «спасибо», в конце-то концов!

Арабелла замерла, позволив ей вырваться из хватки и начать накладывать стежки. Пора было перестать удивляться нраву этой девушки.

Сама мне всегда говорила: «Терпеливая женщина – благословение слабого мужчины».

После того как Эбигейл закончила зашивать порез, я осторожно перенёс сестру в её спальню. Она была вымотана, поэтому заснула, когда ей накладывали повязку.

Татуировка внизу её живота была испорчена. Перечёркнута, словно она больше не несла в себе значение, вложенное в неё изначально.

Nessuno sapra.

Никто не узнает.

Я стоял на пороге, дожидаясь, когда Эбигейл закончит в гостиной, и заодно наблюдая за умиротворённым состоянием Арабеллы. Раньше мне казалось, что она не может расслабиться даже во сне, тем не менее сейчас её голова покоилась на туловище метрового плюшевого снежного барса, в то время как руки обернулись вокруг его хвоста, прижимая к себе.

Такой она была, пока не случилось то, что случилось?

Её коллекция увеличивалась ровно на одну игрушку в год, поэтому я не был удивлен, когда заметил шестого зверёныша в этой комнате.

Мы никогда не трогали её в годовщину. Позволяли побыть одной. Вспомнить. Поплакать. Напиться. Уснуть и проснуться следующим утром Арабеллой Делакруз, а не Беллой Бранто.

– Когда ты убил своего первого человека? – неожиданно и очень тихо послышалось за моей спиной.

Голос Эбигейл разогнал мысли в моей голове, и я обернулся, чтобы увидеть выражение её лица. А точнее – её глаза, которые не смогли бы обмануть меня.

Она боялась меня? Хотела узнать, когда именно я превратился в того, кто с абсолютным равнодушием забирал жизни, которые не давал? Или ей просто интересно? Что?

– Отец ведь не был твоим первым, так ведь?

– Да, был кое-кто до него.

Эбигейл ничего не ответила и двинулась ко мне навстречу, пока наши грудные клетки не прижались друг к другу, а её ладони не сомкнулись за моей спиной.

Я медленно закрыл дверь в комнату Арабеллы, и она обняла меня, прежде чем попросить:

– Расскажешь мне?

– Это долгая история, – предупредил я. – Мне придётся остаться здесь на ночь.

– Я хочу, чтобы ты остался, – прошептала Эбигейл, на секунду прижавшись ко мне сильнее, после чего подняла голову и уткнулась подбородком в мою грудь, улыбаясь. – Только… это тебе придётся объяснять Арабелле, почему мы проснулись в одной постели.

Забавно, но когда мы вместе оказывались в ней и у нас был шанс, мы никогда не занимались тем, чем можно было бы. Вместо этого находили более неподходящие места для того, чтобы познать мир удовольствия.