Эбигейл не стала расспрашивать далее, будто это не её дело, хотя я слышал вихрь мыслей в её голове.

Отчасти я был рад этому. Ей будет легче делать свою работу, не вникая в неприятные подробности. В конце концов мы расскажем ей, когда это закончится. Но сейчас? Сейчас ей лучше не знать.

Я постоянно буду рядом с ней. И даже если что-то попытается произойти, оно не случится. Я не позволю ничему коснуться её.

Она в безопасности, несмотря на то, что я и дело, которое нас объединяет, вовсе не такие.

– Ты уверена?

В глубине души меня терзали сомнения. Мысль о том, что ей всего семнадцать, а мы впутываем её в это дерьмо, не отпускала мою голову.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

– Сколько раз ты ещё переспросишь меня, Деметрио?

– Много.

Сегодня. Завтра. Послезавтра. В день встречи. Прямо перед выходом. Даже когда она уже будет там.

Если она захочет уйти, она уйдет.

И возраст здесь не при чём.

Она вольна отказаться от этой работы в любой момент. Возможно, Эбигейл не поверила мне, когда я сказал ей об этом, однако это правда.

Как бы сильно я ни хотел удержать её рядом, делать это насильно было против моих правил. Я хотел, чтобы Ангел была со мной добровольно.

Что бы сказала мама, если бы узнала, что я поступил иначе? А Неро с Дэниелом? Что бы я сам сказал о себе?

В кого ты превратился?

В своего отца?

Поздравляю, Деметрио.

Ты стал тем, кого ненавидел.

Поэтому – нет.

Если она останется после того, как её миссия завершится, то только потому что ей нравится, как выглядит её жизнь, когда я рядом с ней.

Прямо как мне нравится моя жизнь, когда она рядом со мной.

Другая заставляет меня ненавидеть себя и всё вокруг. Какое-либо желание существовать полностью отсутствует.

Ангел – моё спасение.

Эбигейл неожиданно поднялась со своего места, обошла стол и встала напротив меня. Её бёдра, облаченные в обычные джинсы, оказались перед моими глазами, пока я смотрел прямо.

– Встань, – потребовала она.

Я послушно поднялся, тут же возвысившись над ней, и девушка прищурилась, рассматривая меня, словно её глаза – сканеры.

Они видели моё сердце? Видели, какое оно большое для неё?

– Когда ты в последний раз был у врача?

– Лет в… шестнадцать?

После того как отца не стало, в этом больше не было нужды. Нет, я получал тяжелые ранения, но Дэниел отлично справлялся с ними и без Дока. Мне больше не требовалась неотложная помощь настоящего врача, чтобы выжить.

Эбигейл громко и недовольно выдохнула.

– А что?

– Твоё дыхание, – объяснила она. – Никакой физической нагрузки, а ты дышишь так, будто нёс слона.

Нёс слона?

Я улыбнулся.

Но когда Эбигейл приблизилась и снова коснулась меня, прижав ладони к моим бокам, а ухо – к груди со стороны сердца, перестал.

Я ничего не сделал, чтобы она прекратила трогать меня, как делал это раньше, и вместо этого посмотрел в сторону, чтобы увидеть нас в отражении зеркала.

Эбигейл прищурилась, вероятно, прислушиваясь к моему учащённому сердцебиению.

– Вот же! – воскликнула она и продолжила стоять на месте.

Я не хотел переводить взгляд с неё на что-либо другое в этой комнате, тем не менее Арабелла, наблюдающая за нами у окна, вынудила меня сделать это.

Я поднял брови, как бы пытаясь оправдать себя.

И её ухмылка превратилась в улыбку, когда девушка, которая, по всему видимому, не собиралась отлипать от меня, спросила:

– Боль в груди?

При виде тебя.

– Присутствует.

– Как часто краснеешь?

Постоянно, если ты рядом. Буквально и нет.

– Часто, – ответила Эбигейл за меня.

Я не шевелился, пока она проводила осмотр.

Её забота, которую ранее она никогда не проявляла, говорила, что я всё делал правильно. Она постепенно начинала чувствовать себя комфортнее рядом с нами. Понимала, что мы не угроза.

Что я здесь для того, чтобы защищать её, а не наоборот.

– Признаки беспокойства, нервозности и…

Девушка не договорила и оторвалась от меня, сделав шаг назад. По её бледным щекам пополз румянец, когда она поджала губы.

И… что?

– Возбуждения? – закончила Эбигейл.

Возбуждение?

Кровь, циркулирующая по моим венам, застыла. Но жар напал на меня, как в тот момент, когда Ангел впервые прикоснулась ко мне.

Это чувство, заставляющее задрожать всё внутри тебя, ощущалось как что-то до болезненного правильное.

Я пожал плечами.

– Тахикардия, – решила Эбигейл. – Следует как можно скорее обратиться к кардиологу. – Она принялась кружить по комнате, как маленькая акула-врач. – Это так безответственно с твоей стороны, Деметрио, я думала…

– Ты следишь за мной?

Она резко замерла, опешив, словно я поймал её с поличным, и посмотрела на меня. Её ноздри раздулись от негодования. Я изо всех сил постарался не рассмеяться в ответ на эту милейшую реакцию.