С каждой секундой напряжение нарастало. Терпение Кристиана заканчивалось, я переживал, что Амелия могла снова сбежать из под охраны и нарваться на неприятности, пока нами занималась Каморра, а Доминик явно понимал сложившуюся ситуация лучше кого-либо из нас, поэтому…

– Уходим, – скомандовал он.

Мужчина не обернулся спиной к вооружённой компании напротив нас, засовывая смятый свёрток в карман своих брюк. Мы последовали его примеру и стали отступать. Зная, что между Ндрангетой и Каморрой было временное полуперемирие, им всё равно нельзя было доверять. Они просто ждали удачного момента, чтобы атаковать нас. Тем более, когда один из их «остро-заточенных ножей», собирающихся встретиться с нашей спиной, уже был у нас.

Арабелла единственная, кто проявил бесстрашие и глупость. Она развернулась и пошла обратно к машине. Каждый её шаг был отчётливо слышан к гробовой тишине, созданной нами, и я любопытно опустил взгляд вниз. Обычные туфли, если не считать кроваво-красной подошвы и золотых мечей, высеченных на каблуках.

Интересно, она зарубила ими кого-то, перед тем, как прибыть сюда? Или они были для нас?

Я не собиралась слепо верить обещаниям Сантьяго, несмотря на то, что одно из них он выполнил тем же вечером, понеся меня домой на руках. Мы прошли несколько миль, а на его лице не выступило ни капельки испарины и он ни разу не остановился, чтобы передохнуть. Ничего бы страшного не случилось, если бы я прошла это расстояние самостоятельно, но Сантьяго не просто настаивал, он поставил меня перед выбором – либо так, либо он перекидывает меня через плечо и несёт, как дикарь. И я согласилась на это только с учётом, что он купит мне новые сапоги взамен на украденные.

Второе обещание было выполнено уже на утро. Коробка с подарком ждала меня у подножия кровати. Внутри оказались сапоги для верховой езды. Шпаги с моими инициалами были вырезаны на них.

Они идеально подошли.

Не желая расставаться с ними, я отправилась на ипподром прямо в них, чтобы проверить последнее, что пообещал мне Сантьяго – забота об Альме. Я нашла её в конюшне при осмотре. У неё было слабое растяжение мышц, которое должно будет пройти через несколько дней. Осознание этого, позволило мне выдохнуть и отпустить часть вины.

После я сбежала домой, пока охрана не заметила, как я неуклюже дважды перелезала через забор, хотя могла войти через ворота, назвать свою новую фамилию и открыть для себя любую дверь ипподрома.

Интересно, Сантьяго доложили об этом?

Он поймал меня прямо на выходе из дома позже вечером, посадил на мотоцикл и отвёз сюда, поэтому сейчас я смотрела на него через стол, заваленный цветами, бокалами и меню.

Ресторан.

Сантьяго всё ещё с подозрением смотрел меня после вчерашнего, так что я не хотела подливать масла в огонь своим странным поведением и изо всех пыталась скрыть желание сбежать отсюда. Но мне нужно было срочно придумать что-то правдоподобное для того, чтобы как можно скорее сделать это.

– Я вегетарианка.

– Я знаю.

Знает? Он никогда не интересовался моими предпочтениями в еде? И мы никогда не ели вместе, если не считать обеда в выходные на яхте. Вечером, когда все собрались для ужина, я притворилась спящей и вышла из каюты уже после того, как они закончили и веселились.

Пойдя на поводу интереса, я всё же взяла в руки меню и открыла его. Сантьяго не соврал. Здесь и правда было полно вегетарианских блюд, которые я бы с удовольствием попробовала, если бы не поздний час.

– Ты подготовился.

Самодовольная улыбка была его ответом мне.

Но я всё равно не собиралась есть, поэтому быстро закрыла меню, достала из сумочки тюбик с кремом и выдавила немного на тыльную сторону ладони. Кисло-сладкий запах лимона стал пропитывать мою кожу.

Это поможет, но надолго меня не хватит.

– Мы не выйдем отсюда, пока ты не поешь, – предупредил Сантьяго, не поднимая глаз и исследуя блюда на картинках.

Я положила локоть на стол и сделала непринужденный вид, облокотившись ртом на кулак, чтобы костяшки касались кончика носа и я могла дышать ароматизатором, отгоняющим мою тошноту.

– Ну, я не голодна.

– Ложь.

– Правда.

Сантьяго опустил меню вниз и посмотрел на меня.

– Ложь, – не собираясь сдаваться повторил он.

– Правда!

– Л. О. Ж. Ь.

Мои зубы заскрипели друг о друга. Упрямец!

– Тогда, как я понимаю, ты уже выбрал себе место для сна под одним из этих столов? Потому что он – мой, – я мельком глянула на длинный диван в одной из зон ресторана, который мог спокойно вместить на себе трёх лежачих, и вновь перевела взгляд на мужа.

– Я бы согласился, если бы ты не внесла в наш договор условие о моём присутствии в твоей постели каждую ночь, пока мы не закончим, – подмигнув, напомнил он.

– Пока ты не закончишь, – исправила.

Его вчерашние «нас» и «мы» продолжали крутиться в моей голове. Он говорил серьёзно, что пугало и путало ещё сильнее.