Фу, ненавижу плакать. Зачем Господь придумал слёзы?

– Если ты думаешь, что я не видел их раньше, то ошибаешься. Я помню наизусть буквально каждый сантиметр твоего тела.

У меня и раньше были растяжки, однако в отличие от тех, что появились во время беременности, они мне даже нравились. Они были тонкими и белыми и неплохо смотрелись на моей загорелой коже. Эти же… отличались.

– Эти новые, и они не такие, как те, к которым ты привык.

– Где? Покажи мне.

Я обняла себя за дрожащие плечи, боясь показаться ему. Раскрыться перед ним.

– Амелия, – выдохнул он, смягчив тон. – Ты боишься, что я что?

– Я ничего не боюсь, – быстро проговорила я.

– Отлично, тогда покажи мне.

Показать ему?

Хорошо, я покажу.

Сама виновата. Не нужно было давить на него. Он не настаивал, а у меня было время привести себя в форму. Теперь же Сантьяго хотел увидеть меня.

– Вот. – Я указала на правый бок с синеватыми полосами. – Вот. – Затем ткнула пальцем на внутреннюю сторону левого бедра. – И вот. – На грудь, которая выросла и перестала помещаться в старые бикини. – Ещё здесь. – Немного под коленями. – И здесь. – И также на руках. – Доволен?

Мои щёки пылали от стыда. Я снова отвела взгляд в сторону.

Я не могла винить во всём этом беременность. Просто кому-то надо контролировать аппетит.

Сантьяго долго молчал. Мне захотелось оттолкнуть его и убежать. Спрятаться где-нибудь, пока я не вернусь к той Амелии, от которой он не мог оторваться. К той Амелии, отражение в зеркале которой нравилось мне самой.

Я сжала кулаки, держа себя в руках и не поддаваясь порыву.

И спустя какое-то время вместо сотен вариантов ответов Сантьяго спросил… это:

– Как долго Талия будет сидеть с нашей дочерью?

Что?

– Пока мы не вернёмся.

– Пока мы не вернёмся? – переспросил он, расплываясь в довольной улыбке. – Значит, время не ограничено?

– Так, – растерянно подтвердила я.

– Значит, я могу не торопиться, – медленно развязывая узелки моего бикини, решил он.

А… О…

Я задержала дыхание, наблюдая за тем, как сначала низ, а затем и верх моего купальника падают на песок, оставляя меня абсолютно голой перед ним.

– Блядь, – выругался муж, не отрывая глаз от моего тела. – Как ты можешь считать это некрасивым?

Просто. Потому что так оно и есть. Я не придумала себе проблему. Возможно, Сантьяго и принимал мои изменения, но факт оставался фактом. Моё тело больше не то, что до беременности. Я прекратила ездить на велосипеде, приостановила тренировки по верховой езде и ела бокадильо не только на завтрак, что сказалось на том, как теперь выглядит моё отражение в зеркале.

Сантьяго опустился на колени, удивив меня, и я инстинктивно сжала бёдра, между которыми больше не виднелось просвета, когда я держала их вместе. Ещё и это… Господи!

Он посмотрел на меня снизу вверх.

– Раздвинь их. – Его пальцы впились в кожу на внутренней стороне моего бедра. – Я хочу увидеть то, что чувствую.

Я была мокрой. Конечно, была. Невозможно чувствовать себя иначе, когда твой муж – загорелый, практически двухметровый итальянец с шикарным телом, татуировками и карими глазами.

Иногда – всегда — я завидовала самой себе.

Послушавшись его, подвинула левую ногу в сторону, и Сантьяго закинул её себе на плечо. Он глубоко вдохнул. Веки затрепетали, а затем его голова так внезапно оказалась между моих бёдер, что я даже не успела отреагировать.

Дрожь прокатилась по телу, когда его язык щёлкнул по клитору. Один раз. Два. Три. Мои глаза закатились от наслаждения.

– О…

– Здесь всё как прежде, – дал знать Сантьяго, облизывая меня. – Так же невероятно. Блядь, твой вкус снился мне.

Он застонал, погрузив язык между моих складок.

– Сантьяго, – захныкала я.

Голова закружилась. Звезд, украшающих ночное небо, стало в разы больше. Я бы ни за что на свете не доставила себе такого удовольствия без помощи этого мужчины. Это просто невозможно. Он делал своим языком что-то восхитительное, из-за чего каждый мускул в моём теле сжимался от наслаждения. Я зарылась пальцами в его кудрявые тёмные волосы, царапая кожу головы.

Сантьяго Риверо жадно, но в то же время осторожно ел меня.

Эти непристойные звуки заполнили собой всё вокруг. Мои щёки запылали от мысли, что кто-то мог услышать нас. Его. То, как он любит меня.

Я застонала, когда почувствовала пришествие долгожданного оргазма. Мышцы внизу живота напряглись, но я не получила желаемого, так как Сантьяго внезапно остановился.

Я была готова накричать на него за это.

– Я родила тебе дочь, – на всякий случай решила напомнить я. – Оргазм – меньшее, что я заслуживаю.

Он засмеялся.

Ему смешно?