– Твоя злость похожа на мою, – внезапно поделилась Амелия. – Обида. Недоверие. Боль. Сантьяго ничего не рассказывал тебе?

Я покачала головой, как бы говоря «нет».

У неё тоже были братья, игнорирующие её половину жизни? Больной на голову отец? Отстранённая мать?

– Я знаю, что ты чувствовала, когда один за другим отрекались от тебя. Кроме семьи, которую мне дал Сантьяго, у меня никого нет. Ну, вообще есть, но нет. Мои родители – мне не родители. Они из тех, кто говорят, что заводят ребёнка. Я была нужна им лишь для видимости. Имиджа. Они даже не позволили мне жить с ними. Я была буквально брошена на незнакомцев, которым платили за то, чтобы они присматривали за мной и терпели моё существование.

Какого хрена…

Мне стало не по себе.

– Мы больше не общаемся. С тех пор, как Сантьяго показал мне, что по-настоящему значит быть частью семьи, я поняла, что тратила время впустую, пытаясь заслужить их внимание. Им всегда будет недостаточно, просто потому что я не нужна им никакая. Ни самая умная, прилежная и послушная. Я – инструмент для достижения цели, а не дочь. Моё рождение – очередная галочка в их бизнес-плане. Поэтому бесполезно стараться, когда ты априори не необходим.

Да, любят самых ужасных, злых и неправильных. Без веской на то причины. Просто потому что кто-то так хочет.

– И отсюда наши истории начинают расходиться.

Я вскинула бровь.

– Не то чтобы я хорошо знаю твою историю, – добавила Амелия, – и сказанного мной достаточно, чтобы ты узнала мою, но нам обеим известно чувство, когда ты безразличен тем, кто должен любить тебя исключительно сильно.

– И в чём же тогда разница между нами?

– В том, что мои родители не притворялись. Их не заботила моя безопасность. Они не наделали ошибок, думая, что знают лучше.

– Это их всё равно не оправдывает.

– Я этого и не говорила.

– Хорошо, значит, я не понимаю, что ты имеешь в виду под своими словами.

– Тебя любят, – объяснила Амелия.

Сердце кольнуло, потому что… не она должна говорить мне об этом, а те, кто чувствуют это. Если вообще чувствуют. Им определённо не всё равно, однако любовь – это больше, чем отсутствие безразличия.

– Ты нужна им всё такая же безрассудная, как и раньше, если верить рассказам Сантьяго. И даже беременная от…

– Даже? – перебив, переспросила я, когда злость внутри вспыхнула, как спичка.

Мой ребёнок – не обуза.

– Ваши правила далеки от меня, Талия, но забеременеть от того, кто принадлежит «другой стороне», – явно не то, что ожидали получить твои братья.

– Мне плевать.

– Перестань отвечать так, будто я защищаю их.

– Кажется, именно это ты и делаешь.

– Ты права: тебе кажется.

Я закатила глаза, а она следом за мной. Это выглядело смешно.

– Мы близки, с одним из них особенно, но это не значит, что я закрываю глаза на их проступки. Тем более когда результат их действий сидит передо мной и отказывается верить в очевидное. То, что тебе сложно в это поверить или ты этого боишься, нормально. Природно. Только люди, никогда не столкнувшиеся с этим, будут ожидать от тебя быстрого прощения. Они не понимают, как страшно снова довериться. Они могут называть твоё поведение свинским, видя их старания, при этом игнорируя годы твоих страданий. И жалеть их больше, потому что они мужчины и выражение чувств даётся им сложнее, чем нам. С какого хрена? Кто это придумал? Если бы Кристиан и Себастьян действительно не заслуживали того, чтобы ты хотя бы задумалась когда-то простить их, я бы ни за что на свете не ручалась за них, как бы они из кожи вон не лезли. А если эти болваны однажды снова решат что-то за тебя, то пускай забудут о твоем существовании. Я лично не позволю тебе наступить на одни и те же грабли вновь. Хотя, думаю, ты и сама неплохо с этим справишься.

Я зависла на неопределенное количество времени, прокручивая в голове слова Амелии. Внутри меня всегда боролись два противоречивых желания: оттолкнуть и принять. И я знала, как это, когда сердце сжимается от боли и гнева одновременно.

По всему видимому, она тоже.

– Ты мне нравишься, – поняла я. – Думаю, даже буду звонить тебе после возвращения в Калифорнию.

– Не получится. Я не пользуюсь телефоном.

– Отстой… Так ты никогда не найдешь себе друзей.

– И не надо. Мне хватает семьи. Сантьяго всегда рядом, а эти… – думаю, Амелия хотела как-то обозвать три пары, которые уже оставили нас, однако в последний момент передумала, – прилетают сюда так часто, что я не успеваю по ним соскучиться.

Я подавила смешок.

Удивительно, что они приняли решение жить здесь, ведь у Нери и Де Сантис были собственные территории в Калабрии. Но, помнится, и раньше Глава Ндрангеты довольно часто собиралась в этом доме. Думаю, дядя Мартин хотел, чтобы Сантьяго помнил о своей большой семье, несмотря на расстояние.