– Я сделал неправильно?

Талия помедлила, либо не желая признаваться в правде, либо обдумывая, рада ли она всё-таки возможности общаться с Дэниелом.

– Не знаю. Пока он не пошёл на глупости, это не вызывает беспокойства.

– Глупости? Типа как вернуть тебя?

Она кивнула, тяжело выдохнув.

– Не думаю, что это глупость. Нормальное поведение влюблённого мужчины.

– Ты забыл, кто он такой?

– Отец твоего ребёнка?

– Сантьяго, – простонала Талия. – Он не только отец моего ребёнка. Он… Ты должен ненавидеть его. Он – Каморра.

– И? Каморра спасла Амелию и не воспользовалась удачным моментом, играя грязно, хотя это очень в их стиле.

– Они спасли Амелию? – Её брови высоко подскочили.

– Да, было дело. Похоже, у них стоит план на сохранение жизни женщинам Ндрангеты, – пошутил я. – Сейчас не об этом. Ты не хочешь, чтобы я ненавидел его, поэтому перестань.

– Перестать что?

– Внушать мне идею ненависти. Я определённо не прочь испортить его неплохое личико за то, что он прятал тебя от нас, но мне есть за что пожать ему руку после. Знаешь, как скучно было без тебя? Никто не приносил проблем. Мне приходилось делать всю работу за двоих. В общем, я готов взять ношу виновного на себя.

Выражение лица Талии смягчилось.

Ей требовалось не так много. Она всего лишь хотела, чтобы кто-то открыто признавался, что был на её стороне.

– Ты говоришь как хороший парень.

– Я – хороший парень. – Улыбка растянула мои губы.

Талия покачала головой в ответ на моё самодовольство и опустила взгляд к девочке, пускающей слюни на мою голую грудь.

– Извини, что доставала тебя, когда…

– О, нет… – ужаснулся я, перебив её.

Талия могла не заканчивать. Я и так понимал, о чём идёт речь: пик её невыносимости в подростковом возрасте. Хотя я не считал это проблемой. Мой отец, кстати, тоже. Думаю, он хорошо понимал её. Слышал, он был тем ещё сорвиголовой в своё время. Тётя Анна рассказала мне об этом однажды. Значит, это не закончилось, когда он переступил порог совершеннолетия, ведь они познакомились позже, когда им было за двадцать или около того.

Я стал причиной, по которой он заставил себя быть серьёзнее? Наверное, я должен радоваться этому, однако почему-то мысль о том, что ему пришлось измениться, чтобы я получил того папу, о котором вспоминал с теплотой в сердце, на мгновение заставила меня загрустить.

Пока я вновь не вернулся к давним воспоминаниям. Мартин Риверо отлично ладил с теми, кто отличался. Во всех смыслах.

Поэтому он всегда приглашал Талию к нам в гости вместе с Джулией, несмотря на то, что мы с ней не были так близки и в большинстве своём получали отказ от Винченцо Нери, зацикленном на том, чтобы лишняя пара глаз не увидела её.

Став отцом девочки, я начал понимать его одержимость её безопасностью, тем не менее всё же надеялся, что желание защитить дочь от внешнего мира не сделает меня похожим на него.

Я хотел стать лучшей версией своего отца. Сохранить то, каким был до появления Сии в моей жизни, но при этом не забывать, что я больше не одинок и несу ответственность за свою семью.

– Что? – не поняла Талия.

– Что с тобой случилось? – спросил я. – Это действие гормонов? Почему ты превратилась в топлёное молоко?

– Топлёное молоко? – повторила она, сделав такое лицо, что я чуть не рассмеялся.

– Именно! Соберись, топлёное молоко!

Я дёрнул ногой, и всплеск воды полетел прямо в лицо Талии.

– Перестань так меня называть! – завизжала она, прикрываясь руками в надежде, что её волосы останутся сухими после моего нападения.

Она недовольно поджала губы, сжала ладонь в кулак и замахнулась, чтобы ударить меня по бедру.

– А-а-а, нельзя меня бить, я с ребёнком на руках.

Талия прищурилась и прорычала:

– Она спасла тебя.

Я посмотрел на дочь, которая продолжала пачкать меня и морщиться из-за солнца, делающего её карие глаза похожими на глаза матери. Золото и песок – ничего красивее не видел.

– Это правда.

– В следующий раз, когда кто-то назовёт меня злой, я отведу его к тебе, Сантьяго, – предупредила Талия, закатив глаза и сложив руки на груди. – Больше никогда не буду пытаться быть милой.

– Обязательно отведи, – совершенно серьёзно ответил я. – Я убью его.

Она всегда могла защитить себя сама. Я был наслышан о её драках в школе. Но её сила, как моральная, так и физическая, не означала, что она не хочет находиться под чьей-то защитой. Знать, что за неё тоже есть кому вступиться.

– С каких пор ты стал таким кровожадным?

– С тех самых, как мне появилось кого ненавидеть.