– Я обязана предупредить, – сказала Доктор Милн, – конституция штата Калифорния защищает Ваше право на аборт до двадцать четвёртой недели беременности. Но я настоятельно рекомендую принять решение как можно скорее.

После чего она встала и вышла из кабинета, оставив меня с этими мыслями.

Двадцать четыре недели.

Шесть месяцев.

Я не сумасшедшая, чтобы тянуть так долго.

И поэтому паника охватила моё тело уже сейчас. Я задышала быстрее. Сердцебиение участилось. Тишина давила. Я пыталась сосредоточиться, но мысли путались в потоке. Страх бушевал за грудной клеткой, стягивая внутренности в тугой узел. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине.

Прикованное ко мне внимание каким-то образом смогло привлечь мой взгляд. Я чуть приподняла голову и встретилась глазами с Авророй. Её выражение лица мне совершенно не понравилось.

– Не смотри на меня так, – огрызнулась я.

– Я… – Она опустила взгляд в пол, выглядя не менее потерянной, чем я. – Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас.

– Это не просто решение. Это…

Всё.

– Я понимаю, – тихо произнесла она. – Но ты должна подумать о том, что действительно важно для тебя.

– Легко говорить, когда ты не стоишь перед выбором, который может изменить всю твою жизнь.

Слёзы подступили к моим глазам.

– Да, это именно так, – согласилась Аврора. – Поэтому только тебе решать. Ребёнку не нужна не любящая мать. Нам ли с тобой этого не знать.

Да, мне ли не знать, что значит «отсутствующая мать». Было бы куда логичнее, если бы я называла «мамой» Анну Де Сантис, которая пыталась найти ко мне подход и принимала участие в моей жизни, в отличие от Наталии, вычеркнувшей меня из списка своих детей, едва я успела появиться на свет. Если я вообще когда-то там была. Я даже не слышала, чтобы она называла меня своей дочерью.

В общем, я – безматерное дитя.

– Подожду в машине, – сказала Аврора, прежде чем покинуть кабинет.

Теперь в нём остались только я и побледневшая Джулия. Зачем мы продолжали сидеть здесь? Я не обязана принимать решение прямо сейчас, как и сказала Аврора. На дворе ночь! Я хочу…

Хочу лечь спать, проснуться и понять, что это сон.

Кошмар.

Тёплая ладонь сжалась вокруг моей. Я перевела взгляд на Джулию, лицо которой служило отражением страха. Её зрачки расширились и вытеснили практически весь зелёный цвет.

– Он… – Джулия сглотнула, помедлив. – Он действительно никогда не принуждал тебя?

Принуждение? Если бы она знала историю Дэниела – то, что с ним сделали, когда он был ребёнком, который не мог себя защитить, – то ни за что бы не стала спрашивать меня об этом.

Он буквально стирал с лица земли тех, кто принуждал к сексу. В независимости от пола и возраста жертвы.

– Нет.

Только это мало что меняло. Почти ничего.

Да, этот ребёнок – не плод насилия, вот только… Всё слишком, слишком сложно. Господи… Почему это должно было произойти со мной? Я отчётливо ощущала, как внутри меня поднимается волна отчаяния, а сердце сжимается от боли.

– Поговори со мной, Талия. – Джулия обняла меня, но я не сделала этого в ответ. Руки вяло висели по бокам, будто не принадлежали мне. Я не могла найти в себе силы, чтобы ответить на её поддержку.

Ком в горе душил.

– Не сейчас, – прошептала я.

И я всё равно понятия не имела, как объяснить ей, что каждое принятое решение казалось мне неправильным. Словно я стояла на краю пропасти, где любой шаг мог привести к падению.

Аврора не знала, что сделала со мной своими словами. Однако это помогло мне понять кое-что для себя.

Ребёнку нужна любящая мать.

– И зачем ты меня сюда привезла?

Я сидела на пассажирском сиденье рядом с Авророй, которая выступала в роли водителя, и смотрела, как она припарковывает свою машину на заднем дворе детского дома. Передо мной предстало красивое белое здание с чёрными высокими воротами.

Другие приюты, которые я видела, выглядели иначе.

Я была здесь впервые, однако слышала, что фонд «Анна-Мария» занимался его финансированием. Ксавьер Де Сантис начал это, а Доминик продолжил и передал бразды правление жене.

Несколько дней назад я узнала, что… беременна. Эта мысль всё ещё не осела в моей голове. Никто, кроме присутствующих в том кабинете, пока не знал об этом. Джулия и Аврора хранили мой секрет. Они согласились, что прежде чем рассказать об этом остальным, мне следует принять решение, хочу ли я оставить его. Моего малыша.

Мой малыш.

Я никогда не думала, что могу стать мамой в девятнадцать. Даже когда знала, что выйду замуж, как только мне исполнится восемнадцать. Я любила шутить об этом, но…

Волнения не присутствовало.

Я знала, что буду в безопасности в браке с Домиником. Он не заставит меня делать то, чего я не хотела. И была уверена: у него есть какой-то план, чтобы развести нас в ближайшее время после женитьбы, просто он не может поделиться им со мной.