– Не волнуйся, – ответил, поцеловав её в висок. – Я могу вынести вес своей женщины и нашего ребенка.

По ощущениям она набрала совсем немного. Что, честно говоря, беспокоило меня, но её анализы, которые я уже, конечно же, изучил, уверяли в том, что с ней всё в порядке, поэтому моя тревога бессмысленна.

Я знал, на что способно её тело. Она вышла из реабилитации, после которой многие так и не возвращаются к прежней версии себя, а учатся жить по-новому, с минимальными потерями. Я не знал человека, который бы боролся с судьбой и предначертанным ей яростнее, чем Талия. Я восхищался ей каждый день с той самой поры, как она очнулась и показала смерти средний палец.

Она говорила, что в этом больше моей заслуги, чем её. С чем я категорически не соглашался. Да, я был рядом и помогал ей, но из этого ничего бы не вышло, если бы она решила принять своё состояние и отказалась восстанавливаться без гарантии, что это сработает.

Для меня ничего бы не изменилось.

Я бы носил её на руках до конца наших дней, если бы её ноги больше никогда не держали её, кормил бы из своих рук, а также разговаривал бы с ней лишь с помощью Азбуки Морзе. И ни за что на свете не прятал бы её, скрывая то, какой она стала, если бы она только сама того не захотела.

Я бы не стыдился Талии. Ни секунды.

Немного позже мы уже спустились на подземную парковку.

Девушка вприпрыжку шла рядом, держа меня за руку. Моя кожаная куртка, которая была сильно велика ей, прикрывала задницу в тёмно-синих джинсах, что я натянул на неё перед выходом.

Я не мог не улыбаться, наблюдая за её радостью, хотя мы до сих пор не добрались до того, в чём она так отчаянно нуждалась полночи.

– Ты дрожал во сне, – внезапно выдала Талия. – Кошмар?

Моя ладонь сжалась вокруг её ещё сильнее.

– Да. – Я кивнул.

Никакой лжи и недосказанностей. Я не мог соврать ей, даже зная, что, скорее всего, она захочет покопаться в этом дерьме.

– Это потому что ты больше не куришь?

– Да.

Мой мозг постепенно возвращался к полноценной работе, что совершенно не играло мне на руку. Вместе с этим сны становились красочнее и подробнее. Ещё немного, и я досмотрю до конца свой персональный ад, так и не проснувшись.

Тогда пути назад уже не будет.

– С этим же можно что-то сделать?

Единственным вариантом, приходившим мне в голову, был гипноз. Однако я не знал подводных камней этого способа, поэтому пока не рассматривал его. Возможно, мне просто пора поставить в этом точку, вспомнив, что произошло. Будто бы я не догадывался.

Просто… Я не знал, как буду жить с такими подробностями.

Смогу ли я?

Талия неожиданно остановилась и повернулась лицом ко мне. Её присутствие напомнило, что моё существование будет продолжаться до тех пор, пока будет жива она.

Потом уже можно умирать.

– Не знаю, – ответил я.

– Ты спрашивал у Дока? Он должен помочь.

Ей неизвестно, что Гейл был тем, кто открыл для меня мир травки. Если он не придумал ничего лучше, значит, ничто другое не сработало бы так же хорошо, как и она.

– Не думай об этом, – взяв Талию за щёки и наклонившись к ней, попросил я. – Ты должна волноваться только о себе и ребёнке. Я справлюсь со своим дерьмом сам.

Ей такой расклад пришёлся не по душе, поэтому она смахнула мои руки и стукнула меня кулаком по плечу, насупившись.

– Твоё дерьмо – моё дерьмо. Понял? Если ты вспомнишь, кто принимал участие в… – она не смогла произнести вслух «твоём изнасиловании», – и они к тому времени не окажутся мертвы, я поеду убивать их вместе с тобой. Кое-кто поделился со мной целым сборником пыток, поэтому мы не уедем, пока не испробуем каждую из них. Они заплатят, а ты обретёшь покой. По-другому быть не может.

– Талия…

Я уже обрёл свой покой с помощью девушки, зажигающей меня изнутри. Она – пожар в глубине моей души.

Не сдержав порыв, снова обхватил ладонями её лицо и притянул к своему в медленном, но до ужаса жадном поцелуе. Талия ответила мне, положив холодные руки на мою шею. На мгновение я задохнулся. Это было слишком приятно. Как и всегда.

– Я люблю тебя, – прохрипела она. – Я боюсь даже думать о том, что…

– Не думай, – вторил я, практически умоляя её. Это не для меня. В первую очередь это для неё. Жить, зная, что дорогому тебе человеку причинили такую боль, и без того отвратительно. Я бы хотел никогда не рассказывать ей о своём детстве, чтобы избавить её от этой участи, но было слишком поздно. – Пожалуйста.

Талия слегка кивнула, целуя уголок моих губ.

– Хорошо. – Она положила голову на мою грудь, обнимая.

Я стал потирать её спину, успокаивая, и она практически замурлыкала, как Уинтер, когда я чесал её.

– Далеко ещё идти? – решив сменить тему, спросила Талия.

– Уже пришли.