– Ты позавтракаешь со мной?

Мужчина не двигался на своём месте, а только бесстрастно смотрел на меня, и я почувствовала, как румянец пополз вверх к моим щекам.

– Ты можешь не есть, я…

Почему я вообще решила, что он захочет поесть вместе со мной? Может у него были другие планы или он не ел то, что я привыкла готовить для нас с Домиником? Я вела себя так, будто мы были женаты по-настоящему, а не были обычными временными сожителями.

– Что это?

Себастьян сдвинулся с места и, подойдя ближе к столу, отодвинул стул со своей стороны. Его глаза недоверчиво смотрели на еду.

– Что-то вроде наших панкейков, – попыталась объяснить я. – Только тоньше и нежнее.

Практически каждое утро мама готовила нам её фирменные блинчики, из-за которых мы с удовольствием поднимались со своей постели. Она использовала разные начинки, украшала их фруктами и топпингами на наше усмотрение, а затем следила за тем, как я, папа и Доминик поедали всё до последней крошки.

Мы всегда завтракали вместе, несмотря на то, как рано папа вставал, чтобы отправиться на работу. Мы все жертвовали чем-то ради друг друга. И пара десятков минут лишнего сна никогда бы не смогла сравниться со временем, проведенным в кругу моей семьи.

– Ты была не обязана делать это.

Мужчина уселся на своё место и взял в руки приборы, которые я для него подготовила.

– Это элементарная забота.

Почему-то все вокруг решали, что я могла делать что-то не по своей воле. Мама меня такому не учила.

– Никто никогда не готовил для меня, – признался Себастьян, отрезая кусочек мягкого теста.

– Я могу готовить для тебя, – выпалила я.

Готовка стала моим вторым маленьким хобби, которое убивало одиночество в доме.

– Твой брат решит, что я заставил тебя.

Я пропустила смешок, наблюдая за тем, как мужчина медленно прожевывал свою еду.

Мама смотрела на папу также, когда он ел?

Мои веки опустились, и я сглотнула горечь, собравшуюся в горле.

Всё вокруг меня ассоциировалось с людьми, которых я потеряла, и эти мысли не давали мне покоя, возвращая в то время, когда я теряла последнюю надежду.

Сакраменто был поглощён воспоминаниями.

Я повернула голову в сторону и распахнула глаза, встречаясь с кучей цветов, которыми был заставлен наш холл. Видимо, отвращение явно проскользнуло на моём лице, потому что Себастьян спросил:

– Тебе не нравится здесь?

Я перевела своё внимание на него, замечая, что за время моих раздумий, он успел опустошить большую половину своей тарелки.

– Твой дом прекрасен, – успокоила его я.

– Это не мой дом, – парировал мужчина. – Мой дом находится в Лос-Анджелесе. Здесь я просто сплю.

Он собирался вернуть в Лос-Анджелес? Я знала, что он был Капореджиме этого города около года, а до этого жил там с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, но теперь он Советник Ндрангеты и… После того, как мы закончим шоу, которое устраивали, он всё же вернётся туда и будет управлять делами, как это делал дядя Мартин? С расстояния?

– И ем, – слегка приподняв уголок губ, дополнил он. – Впервые.

– Но холодильник был забит продуктами.

– Я сделал это, – немного, как мне показалось, смутившись ответил мужчина, – для тебя. Мы вытащили тебя из привычной зоны комфорта и теперь, как минимум, я обязан сделать всё, чтобы на неопределённый промежуток времени ты не мечтала сбежать из этого места, как можно быстрее.

– То есть, как дома, – подвела итог я.

– Как дома, – пожав плечами, прожёвывая свой последний кусочек теста, подтвердил он.

Я улыбнулась, радуясь этому.

– Тогда у меня будет к тебе одна просьба.

– Всё, что пожелаешь, – сразу же ответил Себастьян, вытирая рот салфеткой.

– Убери эти тысячи трупов с моих глаз.

Он нахмурился, не до конца понимая меня, но уже через пару секунд мы одновременно повернулись в сторону оранжереи, внезапно появившейся в холле.

«Говорят цветы цветут, потому что не верят в смерть.»

Всё верно.

«Потому что, когда их срывают, всё, что они делают – это чувствуют её».

Я был женат.

На маленьком чертовом лете.

Что могло быть ещё более невозможным?

Ещё несколько месяцев назад я даже не рассматривал вариант того, что на моём пальце окажется кольцо, которое будет говорить всем вокруг, что на этом свете существует женщина, которой я принадлежу.

А теперь она шла рядом со мной, пока на её левой руке поблёскивало кольцо, которое я подарил ей, и которое также говорило всем, что она была моей.

Только на деле всё было совсем не так.

Потому что Джулия никогда не принадлежала и не будет принадлежать мне.