Он был лучшим вариантом для меня и худшим для отца.

Мужчина расстегнул свои брюки и спустил их вниз по ногам. Даже через темноту я видела его твёрдый член, который всё ещё прикрывали боксеры. Но через мгновение они исчезли, и мои глаза округлились от увиденного.

Я должна буду поместить это в себе?

Во мне зародилась тревога, но между ног стало ещё влажнее и я почувствовала, как мне захотелось дотронуться до себя.

– Я понимаю, что это твой первый член, но ты смотришь на него так, словно это леденец, – пошутил Доминик, пока я не переставала разглядывать его. – Принцесса, закрой рот, – взмолился он, – это заставляет меня думать совершенно о другом.

Я захлопнула рот, который, правда, приоткрылся, и тихо засмеялась, когда Доминик стал подбираться ко мне.

Он шутил и это меня расслабляло.

– Если ты не до конца готова, это будет очень больно, Аврора, – напомнил мне мужчина. – Я не хочу, чтобы ты испытала это. Мы можем подождать или я могу сделать что-нибудь ещё, – Доминик навис надо мной, а его рука опустилась к моему центру, проверяя.

– И как я там? – улыбаясь, спросила я.

Доминик закрыл глаза, когда его пальцы прошлись от моего входа до клитора, размазывая соки.

– Нельзя быть такой притягательной, – тихо прорычал он. – Мне не хочется покидать твоего тела, а я ещё даже не знаю какого это, быть в тебе.

Я приподняла голову и поцеловала его. Мои руки легли на его плечи, и я почувствовала шрамы под татуировками, которые заставляли меня грустить каждый раз, когда я вспоминала, откуда они появились.

– Так узнай поскорее, – шепотом попросила я, опуская поцелуи к его челюсти и шее.

Доминик не позволил мне ласкать его и снова захватил мои губы. Моя голова ударилась о мягкую подушку, и я почувствовала, как его твёрдый и горячий член соприкоснулся с моей киской. Доминик проглотил мой стон, а затем скользнул губами ниже, как это сделала я ранее, но он не остановился на шее, а добрался до моей груди и попробовал её.

Он массировал ту грудь, что целовал, пока другая мечтала о получении этих же ласк от него. Моя рука ухватилась за его короткие волосы на затылке, когда он перемещался от покусываний к облизываниям моих изнывающих сосков и обратно.

– Доминик…

Мой клитор пульсировал от соприкосновения с ним, и я хотела, чтобы он поскорее оказался внутри меня.

– Ты же хотела, чтобы я наелся. Твоя киска это не всё, что мне нужно для насыщения.

Я широко улыбнулась, но всё равно потянула его, отрывая от своей груди, слыша дикое недовольное рычание, от которого мне захотелось громко засмеяться.

Доминик заглянул в мои глаза, и я качнула бёдрами под ним, зазывая его.

– Ты же в любом случае победишь?

Он должен был. Я не могла достаться кому-то другому.

Но я не услышала его ответа, потому что он показал мне его. Наши губы вновь встретились, и я углубила поцелуй, когда начала чувствовать, что он постепенно начал входить в меня.

Сначала это показалось мне совсем не так, как многие женщины описывали свой первый раз, пока в один момент, что-то не случилось, и меня не пронзила адская боль, из-за которой на глаза навернулись слёзы.

Я слышала своё дыхание, когда Доминик очень медленно проникал в меня. Он хотел оторваться от меня, но я сильнее прижалась к нему.

Я чувствовала, как слезинка скатилась по моему виску, но не отпускала его.

Что происходит?

В моей голове появился голос отца и всё то, что он говорил мне о сексе. Как именно я буду мучаться каждый раз, как меня будут брать против моей воли, как я буду кричать и просить остановиться. Он заполнял мою голову.

– Аврора?

– Мне хорошо, – прошептала я, обманывая Доминика.

Я чувствовала, как будто меня разрывало на части. Грудь болела от недостатка воздуха и всё, что я хотела это сжать ноги, чтобы ощущение проникновения исчезло.

Доминик нежно коснулся моей щеки, продолжая целовать меня, и я отвечала ему.

Я пыталась прогнать отца из головы и отпустить всё, что со мной происходило ранее.

Доминик никогда не причинит мне боли. Он заботится обо мне. Переживает о моём состоянии. Ему не всё равно.

Если он увидит, что я плачу, он остановится.

Я умоляла его сделать это быстрее и не хотела портить момент.

Почему я должна была всё испортить?

Почему я не могла быть нормальной? Почему боль всегда шла за мной следом?

Доминик хотел поднять голову, но я потянула его вниз, чтобы он поцеловал мою шею. Его толчки были аккуратными и медленными, но каждый раз они задевали что-то внутри меня, заставляя сжаться от боли.