Ветер немного раздул лёгкое белое платье Авроры, и она придержала его на бедре свободной от меня ладонью, а затем попыталась вытащить руку из моей хватки и вероятно сделать то же самое, но я не позволил ей. Если бы её платье раздувалось слишком сильно и не придерживалось на месте джинсовой курткой, надетой поверх него, показывая остальным её тело, я бы нарядил её в свои штаны, и мы бы продолжили свой путь.

Девушка подняла на меня свой взгляд, и я заметил румянец на её щеках.

Что такое?

– У меня ладошки потеют, – тихо призналась она.

Так значит она не придерживала платье, а… Но я не чувствовал это, может потому что…

– У меня тоже, – пытаясь не смутить её, признался я в ответ.

Аврора поджала губы, сдерживая солнечную улыбку, и посмотрела нам под ноги, когда мы проходили рядом с батутами.

– Переживаешь? – не осмеливаясь взглянуть на меня, когда я не отрывал от неё своих глаз, спросила она.

– Не меньше тебя, по-видимому.

Она хихикнула себе под нос, но ничего не ответила. Её светлые волосы прыгали из стороны в сторону от темпа нашей ходьбы, и я наблюдал, как она заостряла свой взгляд, чуть ли не на каждом мимо проходящем ребёнке.

У неё был младший брат, но их разница в возрасте была почти неощутимой, так как Елена Короззо работала инкубатором для Лоренцо и решила забеременеть через два месяца после первых родов. Странно, что он не заставил её рожать ещё, но, видимо, целью был один мальчик, и поэтому, после того, как появился Гаспаро, он успокоился.

Я не замечал, чтобы он играл с Авророй, когда они были маленькими или вообще нормально разговаривал с ней, кроме той похабщины, которую он выкидывал в её сторону, когда едва вырос.

Мы несколько раз отпинали его с Кристианом за его разговоры, когда сами были подростками и могли скинуть это на внеплановую тренировку по самообороне.

Мы никогда с ним не дружили. Он был мерзким и скользким, очень похожим на своих родителей. Я бы не удивился, если бы он оставил кого-нибудь из нас умирать на задании, спасая свою задницу, в то время, как мы с Кристианом легли бы на гранату, подрывая себя, но спасая других.

Я задумался, однако, мне не позволили полетать в своих мыслях, потому что что-то твёрдое врезалось в мои ноги. Аврора отпустила мою руку, воспользовавшись моментом, и резко развернулась. Я сделал шаг вперед и повторил её действие, но встретился с пустотой рядом с собой, пока не опустил глаза и не заметил маленькую девочку в жёлтом комбинезоне, с двумя вьющимися хвостиками и широко раскрытыми глазами, смотрящими на меня.

– Великан, – широко раскрыв рот, медленно прошептала она.

Я немного нахмурил брови, улыбаясь, но ей явно это не понравилось, потому что она оттолкнулась назад, катя за собой свой велосипед, пытаясь отдалиться от нас в ужасе. Аврора невероятно быстро присела рядом на своём месте и ухватилась за раму, останавливая её.

– Всё хорошо, – успокоила она. – Мы тебя не обидим. Где твои родители?

Девочка пыталась сказать что-то, но вместо слов из неё вырывалась только икота.

Я присел на корточки, чтобы не пугать её своим ростом, но всё равно оказался выше неё.

– Простите, – прошептала она, вернув себе силу голоса, и виновато опустила голову. Её хвостики упали на пухлые щёчки, а подбородок начал дрожать.

– Эй, – одновременно с Авророй произнесли мы, наклоняя головы в противоположные стороны, чтобы заглянуть девочке в глаза.

– Я, правда, так больше не буду, – начала плакать она. – Я думала вы дерево!

Моя грудь сжалась от увиденного. Детские слёзы были моим страшным сном. Из Авроры вырвался смешок, но она протянула руку и ласково погладила девочку по спине, заставляя расслабиться.

– Я не ругаю тебя. Почему ты плачешь? – спросил я.

Девочка подняла свои большие голубые глаза, наполненные слезами и, хватая ртом воздух, пожала плечами.

– Когда я был маленьким, я въехал в лавку с домашним лимонадом, – решил рассказать я. – Всё до последней капли вылилось на асфальт, и он ещё неделю был липким. Кстати, у меня был такой же, – моя рука пару раз шлёпнулась об раму розового детского велосипеда рядом с рукой Авроры.

Девочка тяжело проглотила слёзы и протёрла мокрые щёки, с интересом смотря на меня.

– Такой же розовый? – удивилась она, прерывисто вздыхая, пытаясь восстановить дыхание.

Я смахнул слезинку, которая повисла на её подбородке и расстроенно выдохнул:

– Нет. Отец не разрешил мне. А я его так хотел! – пошутил я, заставляя её улыбнуться, краем глаза видя блестящие, не отрывающиеся от меня глаза Авроры. – Но… – я наклонился к ней. – У меня есть младшая сестра, и папа купил ей его. Так что я ездил на нём, пока никто не видел.

Девочка тихо захихикала, прогоняя внезапно напавшую на неё грусть, и мне самому стало легче.

– Я бы дала тебя покататься, – искренне пропитавшись моей выдуманной историей, произнесла она. – Но ты сломаешь его.

– Обещаю не плакать сегодня ночью из-за упущенной возможности, – положив руку на сердце, признался я.