– Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, Аврора. А если ты найдешь кого-то достойнее меня, потому что я совершенно не достоин твоей любви, ни тогда, ни сейчас, не возвращай его мне, – его взгляд упал на мою ладонь, и моя рука инстинктивно сжалась, как будто она побоялась, что он заберёт кольцо. – Я никогда не смогу подарить его другой, потому что оно должно принадлежать женщине, которой принадлежит моя душа. Моё, при виде тебя, бешено бьющееся сердце, каждый волосок на моём теле, каждый шрам, прерывистый вздох, удар – всё посвящено тебе одной.

Он отпускает меня?

– Я не хочу, чтобы ты прощала меня, но очень на это надеюсь, – напоследок решил добавить Доминик.

Я вскочила со своего места, чувствуя мягкую холодную траву под своими голыми стопами и бушующий ураган чувств, из-за которых мне хотелось закричать на него.

Я сама собиралась отказаться от него, но почему тогда чувствовала, что если позволю каждому его слову, которые было связано с тем, что моя жизнь должна была протекать без него, сбыться, то умру?

Мужчина встал следом за мной, а я подняла голову, с исказившимся от негодования лицом, чтобы заглянуть в его глаза.

Как он мог подумать, что я могу быть счастлива с кем-то, кроме него? Почему считал, что не заслужил моей любви, если делал всё, о чём я только могла мечтать перед встречей с ним? Почему хотел, чтобы я не возвращала ему кольцо, но был готов терпеть и видеть меня с другим?

Моя вторая ладонь сжалась в кулак, а через секунду врезалась в его грудь, заставляя Доминика попятиться назад от мощи моей злости на него.

– Я не всепрощающа, Доминик, – взревела я, отпуская все слёзы, что были внутри меня. – Но моя любовь к тебе, да!

Мужчина замер, как будто в первый раз услышал, как я признавалась ему, но у меня появились мысли, что он, правда, подумал, что я перестала любить его.

Как такая глупость могла появиться в его голове?

– Обещай, что заберёшь меня, – я продолжала колотить его, чувствуя боль в костях, но не останавливалась. – Обещай! – прокричала я.

– Я уже забрал тебя, – тихо, но уверенно произнёс он.

А затем его губы так неожиданно упали на мои, что смысл его слов даже не успел осесть в моей голове. Мой кулак, в котором не было кольца, разжался, и ладонь опустилась на его плечо, удерживая меня на месте, чтобы не упасть от того, как кружилась моя голова, пока он целовал меня. Любимые мягкие губы быстро проходились по моим, пока я старалась поспевать за ним. Моё сердце упало в пятки, а потом вернулось на место и стало биться так, как билось тогда, когда мы только были в самом начале пути к тому, чтобы оказаться здесь, пропитанные горем друг друга, но также находя спасение только друг в друге.

– Секунды жизни без тебя омерзительны мне, – между поцелуями признался Доминик. – Я очень слаб вдали от тебя. Не уходи.

Рыдания сопровождали наш долгий, забирающий дыхание, поцелуй, пока я не могла оторваться от него, чтобы ответить ему.

– Я слишком сильно люблю тебя, – наконец, признался Доминик, заставляя меня улыбнуться и вздохнуть, прекращая целовать его, но дышать им, пока наши губы были практически соединены. – Ты убиваешь меня, если находишься в радиусе больше десяти метров от меня. Я хочу слышать, видеть и чувствовать тебя, при каждом своём шаге, пока могу идти. Хочу, чтобы ты сопровождала меня.

Моя рука переместилась на его щёку, когда мы соприкоснулись лбами.

– Ты можешь жениться на мне как можно быстрее? – умоляюще попросила я. – Завтра?

– Нет, Аврора, – твёрдо ответил Доминик. – Я знаю, что ты хочешь пышную свадьбу, – мои брови слегка приподнялись. – Не только ты следила за мной. Я слышал, как ты обсуждала это с одной из дам. Я больше не позволю тебе довольствоваться чем-то меньшим, чем ты того заслуживаешь. Самое лучшее, что может предложить этот мир – твоё.

Я стала судорожно мотать головой из стороны в сторону, говоря ему «чёрт возьми, нет!»

– Не нужна мне никакая пышная свадьба. Мне нужен ты, – попыталась объяснить я. – Я сказала это тогда, потому что надо мной бы посмеялись, если бы я призналась, что всё, в чём я нуждаюсь – это Доминик Де Сантис, стоящий напротив меня.

Обе ладони мужчины легли на мои щёку, мягко поглаживая меня, пока мы смотрели друг другу в глаза.

– Никто больше никогда не посмеётся над тобой, Аврора, – пообещал он. – Ты под запретом у каждого, кто не входит в список твоей новой семьи.

Моё сердце всегда таяло от того, какие именно слова он находил, чтобы сказать их мне.

– Я сомневалась в тебе, – шепотом призналась я.

– И я сомневался в тебе, Аврора, но только потому, что мы вечно скрывали что—то друг от друга. Мы запутались. Теперь никаких тайн. Теперь мы говорим друг с другом.

Люди редко признавались в чём-то таком, как мы, но мы никогда не были, как все. Доминик всегда отличался, а теперь вместе с ним отличалась и я.

– Тогда, мне нужно кое в чём признаться тебе, – прошептала я.

Мне было так страшно, но я верила, что он больше не отпустит меня, но всё равно боялась ранить его.