Она никогда не была здесь и по её глазам было видно, что ей нравилось находиться в этом месте. Она немного осмотрелась, а затем я проводил её в свою спальню, хотя здесь было полно и других свободных комнат с душем. Аврора оставляла после себя капли и следы на полу, но это не смущало меня.

Я хотел, чтобы она оставила свой след в этой квартире, потому что уже сделала это с моим сердцем. Хотел, чтобы она оставляла частичку себя в каждом моём следующем дне и жалел, что она не могла сделать это с теми днями, когда я проходил мимо неё, совсем не замечая её.

Я видел в ней ребёнка, так же, как и в Джулии, достаточно долгое время, пока она не расцвела в гниющем саду и не стала опылять своим светом всё, к чему только могла прикоснуться.

Аврора остановилась посередине комнаты, когда я зажёг яркий свет, заставляя нас обоих немного прищуриться, и остановился в проходе, следя за ней. Её плечо немного покраснело от удара, и мне нужно было сделать с этим что-то, перед тем, как она ляжет спать, но пока я вглядывался в её лицо.

Она была так прекрасна, что слов, которые придумали наши предки, не хватало, чтобы достаточно описать то, как я видел её.

На шее девушки стали проявляться отпечатки от плотно прижатых к ней ранее пальцев, и я знал, кто оставил их. Они были ещё несколькими минутами мучений Лоренцо, когда я вернусь за ним. Но только завтра. Сегодня я должен быть здесь. С ней. Чтобы она заснула, чувствуя покой, и чтобы её сон был защищён.

Аврора немного приподняла ногу и почесала свою лодыжку, молча смотря на меня. Её глаза покраснели от слёз, макияж размазался по лицу, но она выглядела настолько мило, что это сбивало меня с ног.

– Я мочу твой пол, – гнусаво прошептала она.

– Наш пол.

В глазах Авроры показалась новая волна боли, когда она поджала губы, словно я сказал ей что-то обидное.

А я всего лишь, наконец, привёл её в дом, который всегда ждал её.

– Я могу попросить Джулию лечь с тобой, если так тебе будет спокойнее, – предложил я ей.

Уголки губ девушки слегка приподнялись, но она покачала головой, отклоняя моё предложение:

– Не стоит.

Господи! Она должна была забыть об этом ответе!

Аврора стоила всего, что ей мог предложить этот чертов мир. Каждая его крупица принадлежала ей. Но даже этого было мало для того, чтобы показать ей, насколько дорого стоил её человеческий светлый дух.

– Что ещё она рассказала тебе? – неловко спросила девушка.

– Всё, что ты не хотела мне говорить, – мягко ответил я ей.

Она понимающе кивнула мне, начав кусать нижнюю губу и стыдливо опустив голову вниз.

Аврора никогда не должна была выглядеть так сломлено. Я не должен был допустить этого.

Теперь её голова всегда будет смотреть вверх. Она всегда будет впереди. Всегда важнее и главнее всех.

– Позволь мне посмотреть, – бережно попросил я. – Пришло время мне увидеть тебя, но не так, как этого всегда хотела ты.

Девушка подняла на меня взгляд в котором читалась убийственная усталость, а затем её руки ухватились за мокрый край её платья и подняли его, оголяя её. Через пару секунд мокрая тряпка, в которую превратилось платье, лежало у её ног, девушка храбро смотрела на меня, прижав руки по швам. Её белье было таким же мокрым и мне нужно было дать ей немного вещей, чтобы переодеться.

Мои глаза прошлись по нескольким заживающим синякам в области её живота и рёбер, заставляя мою кожу покрыться мурашками. Как я не видел этого? Да, всегда, когда она оказывалась обнажена передо мной, вокруг нас витала тьма, но даже сквозь неё я мог разглядеть синие пятна, покрывающие её тело. Как ей удалось так хорошо это скрыть от меня и ото всех?

– Теперь тебе снова больно смотреть на меня, Доминик?

Я кивнул, соглашаясь с ней.

Только теперь причина была не в её красоте, а в том, что кто-то пытался отнять её у неё.

Каждый, кто когда-либо делал ей больно, заплатит за это. И я заплачу за то, что сделал с ней. Синяки, оставленные на её душе, были моими, и за них мне придётся платить дороже всех.

Я не знал была ли она готова почувствовать меня, хотела ли этого, но я сделал несколько шагов в её сторону, собираясь обнять. Я был готов к тому, что она начнёт бить меня или кричать, но всё, что она сделала – это повернулась ко мне спиной, когда я вплотную подошёл к ней. Я прижался к Авроре и взял её маленькие мягкие ладони в свои, просовывая свои пальцы между её, а затем обнял её так, что мы оба окутались ниоткуда взявшимся теплом, хотя я знал, откуда оно шло.

От неё.

Что бы с ней не делали, свет и тепло не покидали её, сопровождая душу и тело Авроры на каждом её шагу, не позволяя ей сдаться и лишить всех нас настоящего чуда в виде неё.

Я положил наши сомкнутые ладони на её хрупкие плечи, но не прижимал их, а старался держать на весу, чтобы не причинить ей новую боль, а затем наклонился и коснулся губами выпирающих костяшек её пальцев.