Его взгляд оторвался от моего. Я осталась без каких-либо объяснений. Поездка на лифте закончилась так же быстро, как и началась. Дверь снова со звоном открылась, и я последовала за тяжело шагавшим Найтом по коридору. Он шел уже не так энергично, как внизу. В воздухе витал запах лекарств. Первый этаж гораздо больше походил на частную клинику, так как там было много пациентов, но здесь, наверху, расположилась уже настоящая больница. Я старалась не отставать, как могла, и когда мы вышли за дверь, Найт остановился. Его глаза сузились.

– Я просто прошу тебя проявить деликатность, хорошо?

С чего бы мне быть грубой? И кого он здесь знал? Найт открыл дверь, и солнечный свет из комнаты хлынул на нас. В нем утопала и огромная кровать, посреди которой лежала женщина.

Я вошла внутрь и рассмотрела ее, с черными, как вороново крыло, волосами до плеч и закрытыми глазами. Она была подключена к всевозможным капельницам и аппаратам, которые пищали, как будто эта женщина была объектом какого-то научного эксперимента. Я последовала за Найтом к ее кровати и, оказавшись совсем рядом, была потрясена.

Женщина была поразительно красива, как в журналах или кино. Бледная кожа, мягкие черты лица, а свет в комнате только подчеркивал ее красоту. И когда я присмотрелась, она показалась мне настолько знакомой, что даже было не смешно. Я видела ее раньше.

Или, по крайней мере, это лицо.

Оно было так похоже на лицо Найта. Мягкое там, где у него было жестким. Сходство особенно бросилось в глаза, когда парень обошел кровать и навис над женщиной. Костяшками пальцев он ласково коснулся ее щеки.

– Найт? – окликнула я его, наблюдая, как он смотрит на пациентку. Женщина даже не пошевелилась от его прикосновения, не сдвинулась, не подпрыгнула, ничего. Она просто лежала, и когда Найт сел рядом с ней, ничего не изменилось. Его глаза встретились с моими. Выражение лица парня было жестким и абсолютно холодным.

– Это моя мать, – сказал он, и я чуть не задохнулась. – И, как ты видишь, она в коме.

Кома… в это было невозможно поверить. Но Найт был не просто серьезен, а смертельно серьезен. Он пристально смотрел на женщину, положив руку ей на плечо. Его прикосновение поглотило ее целиком, такой миниатюрной она была, а он в сравнении с ней… Найт был настоящим великаном.

Я медленно опустилась на стул рядом с кроватью, не желая производить слишком много шума. В моих мыслях не было логики, но подумалось, что любое резкое движение может что-нибудь разбить. Я облизнула губы.

– Что случилось?

У него была… мама? Да, конечно, она должна была у него быть. Как и у всех нас. Но прежде я никогда не слышала об этой женщине. Когда мы жили у его дедушки, там были только он и Найт, больше никого из семьи. Будучи ребенком, я предполагала, что с ними что-то случилось, но я была так мала, что никогда не утруждала себя расспросами.

На этот раз костяшки пальцев Найта коснулись плеча его матери, и тяжелый вздох вырвался из его легких.

– Она попала в аварию. – Найт сел обратно, нахмурив брови. – Это случилось, когда я был совсем маленьким. До того, как ты и твоя мама переехали жить ко мне и дедушке.

Уже больше десяти лет прошло. Я опустила свою сумку на пол.

– Как долго она в коме?

Взгляд под темными ресницами переместился влево.

– Двенадцать лет.

Черт возьми.

Почти половина его жизни. Боже мой… Подняв глаза, я сглотнула.

– Тебе было девять?

– Да. Это произошло вскоре после смерти отца. За несколько месяцев до этого он погиб из-за несчастного случая во время верховой езды. А потом случилось это. В общем, полная жесть.

Господи. Я посмотрела на женщину. В ее облике не было ничего болезненного, словно мама Найта просто уснула. Если не знать, в каком она состоянии, то можно было и не догадаться. Найт, казалось, даже не выглядел грустным, скорее привыкшим ко всему этому. А может, так оно и было.

Половина его жизни…

– Она впала в кому из-за черепно-мозговой травмы, – сказал он, глядя на меня. – Это должно быть тебе знакомо из курса психологии.

Действительно, это один из терминов, упоминавшийся в связи с психическими расстройствами. Я облизнула пересохшие губы.

– А что говорят врачи? Она когда-нибудь выйдет из этого состояния?

Я почувствовала себя очень глупо, когда задавала этот вопрос. Как будто если кто-то узнает об этой стороне жизни Найта, то это может негативно сказаться на его жизни. Теперь я понимала, почему он сказал мне проявить деликатность, перед тем как мы вошли. Это был щепетильный вопрос, потому что в нем было замешано много личного. По какой-то неясной причине Найт поделился этим со мной.

Он закинул ногу на ногу, положив мускулистые руки на ботинок.

– Я долгое время мечтал, чтобы она пришла в сознание. – Парень покачал головой. – Хотел этого всем сердцем.

Его голос надломился, что-то запульсировало внутри меня, в моем сердце.

Он облизнул губы.

– Сейчас я почти не помню, какой она была раньше. Дедушка перевез маму сюда, чтобы мне было удобнее навещать ее. – Он пожал плечами. – Все это он делает только ради меня.

– А какая альтернатива?